И лишь когда Кир спускает расстёгнутое платье ниже, когда его прикосновение обжигает бедро, прихожу в себя.
Страх? Нет, хуже! Из горла вырывается стон разочарования и горький шёпот:
— Кир, я не могу…
Боевик замирает. Его дыхание шумное и прерывистое, взгляд подёрнут туманом.
— Кир, не могу! — повторяю жалобно. Тоже замираю, отчаянно кусая губы.
— Эмелис? — Голос едва узнаваем. Слишком тихий, слишком хриплый, зато взгляд проясняется. А в следующий миг с уст слетает вопрос: — Эмелис, ты… девственница?
Я мысленно сжалась и зажмурилась в придачу.
Глаза открыла лишь тогда, когда сообразила — Кир даже не думает смеяться.
— Эмелис, ты…
Я кивнула.
Кивнула, чтобы услышать тихий стон и оказаться прижатой к широкой груди сообщника. В этом жесте не было ни толики того безумия, которое владело нами минуту назад.
— Прости, — выдохнул боевик, а я… снова губу закусила.
Просто… просто в среде магов всё иначе. Для магов девственность… ну если не порок, то изъян точно. В открытую об этом, конечно, не говорят, но… Сколько шпилек я вытерпела, будучи студенткой верилийской академии, одной Богине известно.
— Прости, — повторил Кир. — Я думал, ты…
Я потёрлась носом о горячую шею. Самой бы извиниться, но язык отнялся, да и слова в горле застряли.
— Я думал, твой жених…
— Рид просил, но я… но мы… — О Всевышний! Да что сказать-то?
Признаться, будто мечтаю во что бы то ни стало сберечь себя до свадьбы? Ну так неправда это. Я же магичка, мне позволено больше. Солгать, что Рид не проявлял настойчивости? А смысл? Сказать, что никогда прежде не теряла голову?.
. Нет, об этом Кирстену тем более знать не нужно…
— Прости, любимая… — снова выдохнул синеглазый и отпустил. И тут же принялся натягивать на меня спущенную до пояса одежду.
Правда, это не помешало боевику снова прикоснуться к обнажённой груди. Сперва пальцами, после губами. Я не возражала, хотя теперь щёки заливал густой и очень горячий румянец.
И пусть после этого случая мы по-прежнему проводили вечера и выходные вместе, думать о совместных каникулах не приходилось.
Кир… он ведь не железный, верно? Более того, ему двадцать. Он взрослый, состоявшийся мужчина, которому… Дохлый тролль! Не желаю об этом думать! О чём угодно, только не об этом!
Сессия промелькнула незаметно. Кажется, только-только началась, и уже всё, последний экзамен. Физан, кстати.
Гоблинообразный Ликси вопреки озвученным в начале года угрозам валить не пытается, даже наоборот — улыбается и подбадривает.
