А вот теперь осознала…
Чем мы занимались весь день? Да тролль его знает!
Целовались, говорили о глупостях, просто молчали. Ещё ходили на обед и на ужин, и снова сидели отдельно ото всех, и Кирстен снова мешал мне есть, а потом ворчал, заявляя, будто издеваюсь над едой."
"Где-то между тысячным и двухтысячным поцелуем наступила ночь. Она была не чёрной, а серой, потому что снегопад начался. И мы целовались уже у окна, и я подло стянула с волос Кирстена заколку, чтобы зарыться пальцами в шёлковую гриву. Он глухо застонал и укусил за губу.
Потом мы делили кровать.
Это был один из тех моментов жизни, когда со всей ясностью осознаёшь, как здорово быть магом! Эмелис из рода Бьен подобные вопросы обсуждать не могла, а студентке шестого курса дурборской академии магии дозволялось всё.
— Любимая, ты, так и быть, можешь спать справа.
— Любимый, я привыкла спать посередине, но ради тебя лягу слева.
— Хорошо, любимая, ложись слева.
— Хм… а может, всё-таки справа?
Знаю, что глупо, но поделать с собой ничего не могу.
Наверное, это попытка скрыть стеснение, которое всё-таки возникло. Я впервые остаюсь ночевать у парня — вчерашняя ночь не в счёт — и… не знаю, что делать, теряюсь.
— Эмелис…
— А?
Мы не договорили. Вернее, Кир ничего не сказал, а я… а что я скажу, если он молчит? Впрочем, есть один момент.
— Кто сегодня спит под пледом?
Да, утром проскальзывала мысль, будто одеяло большое, и вообще, но сейчас слишком явственно вспомнились прикосновения сквозь тонкое полотно казённой сорочки.
Ткань той сорочки, что на мне, немногим толще. Боюсь, даже случайного касания не выдержу.
— Я, — ответил боевик. — Всегда я…
О Всевышний! Почему от этих слов мурашки побежали?
Пуговички платья расстегнула сама — способность творить бытовые заклинания медленно, но возвращалась. После стянула и платье, и подъюбник, и чулки… Кир на это время галантно отвернулся.
Когда скользнула под одеяло, Кирстен щёлкнул пальцами, гася настенные светильники. Везёт ему, я способностями к универсальной магии не обладаю, я так не умею.
А спустя ещё пару минут матрас прогнулся, и я ощутила знакомый, умопомрачительно приятный запах.
— Спокойной ночи, любимая. — В голосе сообщника слышалась знакомая хрипотца, которая с некоторых пор действовала на меня завораживающе.
Именно поэтому медлила с ответом, в себя приходила.
— Спокойной…
Вот только пожелание не сбылось. Беспокойной она оказалась. Пусть не слишком, но всё-таки.
Глава 12
За день я вымоталась ужасно.
