Наши товарищи уже успели разделиться на спайки боевик-защитник, и теперь, пользуясь занятостью господина Канга, дразнились и переругивались. В шутку, разумеется.
— А с волновым щитом по-настоящему удивила.
— Ты тоже удивил. Думала, забьёшь, а потом ещё ногами попинаешь.
Брюнет громко усмехнулся.
— Ну извини. Просто я не сторонник… романтизма.
— В смысле?"
"— Поступая на факультет защиты, ты, равно как и они, — Кирстен кивнул на кучкующихся сокурсников, — должна была понимать, что это не игрушки. В настоящем бою противник щадить не будет.
Расшаркиваться и ждать, когда сообразишь, как преобразовать щит, тоже.
Настала моя очередь улыбаться — да, знакомый подход. Декан боевого факультета верилийской академии говорил так же. И тренировал, если по правде, в том же ключе, только темп не такой быстрый.
— А что со спайками? — спросила я.
— Спайки, как сама понимаешь, давно сложились. Но нас, боевиков, больше, так что у тебя даже выбор есть. Из свободных — Май, Джаст, ну и… — Я думала, Кир про третьего, того, которого по заверениям Дирры можно не опасаться, скажет.
Но синеглазый кивнул в сторону и добил: — Ну и они.
Белоснежная арочная дверь, через которую мы на арену входили, оказалась распахнута. На условном пороге, всего в десятке шагов от нас, стояли три девицы. Все как одна — стройные, статные, бесконечно уверенные в себе. Брюнетка и рыжая щеголяли стрижками, очень близкими к мужским, третья, наоборот, ну о-очень длинную гриву имела. Изумрудного цвета…
И одеты девочки были отнюдь не по-женски.
Крой брюк, рубашек и жилетов был истинно мужским, и только сапоги имели слишком высокий, неоправданно тонкий каблук.
— Да у вас не академия, а настоящая аномалия… — не сдержалась я.
— А что? В Верилии женщин на боевом нет? — усмехнулся Кирстен.
— Всего одна. То ли на третьем, то ли на четвёртом курсе.
— Повезло вам, — сказал синеглазый. — А на нашем, как видишь, три.
В этот миг нас заметили. Вернее, заметили Кира, а меня постольку-поскольку. Брови девушки с изумрудными волосами приподнялись, лица двух других словно окаменели.
В итоге говорить именно «русалке» выпало.
— Кир! — воскликнула она. Радость, прозвучавшая в голосе, была, мягко говоря, наигранной. — Сколько лет, сколько зим!
Брюнет отреагировал на реплику лёгкой усмешкой, сказал:
— Эмелис, познакомься, это Даяна. — Потом кивнул на брюнетисто-рыжую парочку, добавил: — А это Лим и Карас.
Девушки остались недвижимы, я же улыбнулась, сказала предельно доброжелательным тоном:
— Привет.
