Какая предусмотрительность! Он бросил автомат на землю, напрягся, отбросил крышку — семь потов сошло в один миг! Закружилась голова, повело куда-то в сторону. Он рухнул на колени перед черной бездной шахты и закашлялся.
— Мария, ныряй…
— Но, Иван…
— Никаких «но»! — взбесился он, схватил ее за талию, подтащил к колодцу. — Ныряй, пока сам не сбросил!
Она подчинилась и ворчала, полезла в шахту. Головка в капюшоне исчезла с поверхности, вот и славно! В переулке мельтешили огоньки, метались невнятные тени. Иван распластался возле шахты колодца, ждал.
Стрелять не хотелось — в своих попадешь. К площади ковыляли несколько человек. Один не добежал, повалился, раскинув руки. Мужчина с оттопыренными ушами помогал женщине в клетчатой юбке — у нее опять заплетались ноги, волосы были белые от цементной пыли, глаза блестели.
— Эй, сюда! — махал рукой Иван. — Все сюда!"
"Они среагировали на крик, ускорились. К ним примкнул еще один мужчина — он фактически прыгал на одной ноге, вторая волочилась. В переулке у них за спиной разразилась суматошная пальба.
Упали все трое. Иван заскрипел зубами. Но нет, мужик «с ушами» уже на ногах, тащит за собой извивающуюся даму. Она не пострадала, если не считать обуявшего ее ужаса. Он бросил свою тяжкую ношу перед колодцем и начал снимать со спины автомат «МР-40».
— Пани, в колодец! — заорал Иван. — Вы понимаете, что я говорю? Живо в колодец! Там есть скобы, у вас получится!
— Я не пани… — простонала молодая женщина. — Я — фройлен…
Просто замечательно, немок спасаем! Да какая разница? Он буквально сбросил ее вниз, заставив зацепиться за скобы.
Сообразит, если жить захочет. За круговым перекрестком снова кто-то ворочался. Как мало осталось людей… Вот двое поднялись, кинулись на призывные крики. Добежал лишь один — Януш Ковальский. Его слегка контузило, парень плохо соображал, фыркал, мотал головой, как собака, выбравшаяся из реки. Он чуть не камнем рухнул в шахту, схватившись за скобу. Уцелевшие боевики еще не выбрались из переулка, корчились за укрытиями, отстреливались от наседающих эсэсовцев.
Снова двое выдавились к перекрестку — мужчина с женщиной, — но и эти не добежали, упали, подкошенные… Стрелять боялись — в кого, скажите на милость, стрелять?! Кряхтел мужик на другой стороне колодца, гнездился с автоматом.
— Вы в немецкой форме, пан… — прохрипел он на далеком от совершенства польском языке.
— Спасибо, что подметили, — отозвался Иван. Его польский был гораздо лучше.
