Слава всем богам, что без интереса! Обычный патруль, не имеющий отношения к тем, что сзади…
Он перебежал дорогу под носом вяло ползущего тягача, свернул в ближайший переулок, снова свернул, вышел на улицу Светаевскую, где стояли относительно целые дома и территория контролировалась частями фон дем Баха. Район не самый престижный, но тихий. За оконными переплетами тоскливо пиликала губная гармошка — последняя отрада немецкого солдата. Понуро висели в настенных держателях нацистские знамена. На стенах листовки, извещающие о комендантском часе и ужасе, последующем для тех, кто его нарушит.
По краю проезжей части шли пехотинцы с серыми от усталости лицами. Бренчали полупустые патронташи, покачивались за спинами саперные лопатки. В пустых глазах солдат сквозило равнодушие. «Восстание подавят, — мысленно усмехнулся Иван, — но что потом делать с долбящейся в ворота Красной армией?» Он дождался, пока проследует пехота, снова перешел дорогу, свернул в глухую подворотню, проход в которую преграждала стальная решетка.
Вернее, когда-то преграждала, а теперь калитка болталась на одной петле. Вошел во двор, обогнул воронку, приблизился к высокому крыльцу пятиэтажного жилого дома. Здесь никто не жил, хотя дом в целом сохранился. Эсэсовцы формировали «зону безопасности» и тех, кого не расстреляли, просто выгнали. Стены покрывались трещинами, обрушивалась кладка."
"Подобное убежище имелось, наверное, у каждого сотрудника разведки — и не важно, на чью сторону он работал. Укромная квартира, где можно отсидеться, пережить пару-тройку неприятных часов или вообще раствориться в окружающем пространстве до «судного дня».
Майору советской контрразведки требовалось время, чтобы подумать, проложить маршрут. Он вошел в подъезд, стараясь не хлопать дверью (так можно весь дом обрушить), поднялся по просевшей лестнице. Перила болтались, стены покрывались разводами трещин, теряли штукатурку. Он постоял у окна на площадке между этажами — «хвост» не тянулся. Об этой квартире никто не знал — во всяком случае, он на это надеялся.
Поскрипывала крошка под ногами. Иван поднялся в глухой тишине, стараясь не чихать от обложившей носоглотку пыли. Одна из дверей на втором этаже выглядела прочно. Он извлек ключ, вставил в скважину. Пришлось применить усилие, чтобы оживить проржавевший замок. В квартире пахло плесенью, поскрипывал пол под ногами. Высокие потолки, но небольшие комнаты — эти квартиры неуловимо напоминали московские. В паре окон сохранились стекла.
