Подтасовать улики не составило труда, подсунуть радиостанцию в нужное место, поместить возле нее платочек с вышивкой, на который мастерица супруга Эбеля нанесла свои инициалы, парочку окурков дорогих сигарет, тройку-другую не менее весомых «аргументов» — и пусть гадают господа со скрещенными костями в петлицах, очевидно это или невероятно! А проделывать финт пришлось бы в любом случае (либо делать ноги из Варшавы) — ищейки уже сжимали кольцо вокруг агента с псевдонимом «Шторм»…
Шитов затих — счастливой дороги! Надо же, пострадал он, видите ли, в 38-м! Все пострадали, не повод Родину продавать и уничтожать своих же соотечественников! Гауптман Отто Венцель благополучно трансформировался в майора Ивана Таврина, работающего в Варшаве под «легендой».
Главное управление контрразведки СМЕРШ, 4-й отдел — зафронтовая работа. 34 года, уроженец Воронежа, не женат — да и слава богу, тяжкое бремя — иметь семью в военное время. Копнуть подноготную, и он провален, но кто в этом бедламе, когда все трещит по швам, когда владения рейха сжимаются на глазах, будет копаться в подноготной грамотного, серьезного и уравновешенного офицера военной разведки? Таврин одернул обмундирование, носовым платком стер цементную пыль с сапог и осторожно высунул нос из развалин.
Место рядом со штабом, а абсолютно непосещаемое. Он вышел на дорожку, прогулочным шагом направился в обратную сторону, но, сделав несколько шагов, передумал и остановился. Люди видели, как он шел с мужиком в штатском, будут удивлены, когда вернется один.
Проходя мимо руин, он невольно покосился в черноту. Тело могут найти, но не сразу. Запах разложения почувствуется только завтра, но кого в этих бесконечных развалинах удивишь запахом разложения? Через сутки, если не раньше, он уже должен быть далеко…"
"Несколько минут Таврин обходил скопление разрушенных зданий. На заднем КПП эсэсовцы смерили его удивленными взглядами, но прилежно отдали честь и пропустили. Еще минут восемь он пешком обходил комплекс строений на Пшемыльской улице.
Здесь повсюду стояли противотанковые «ежи», мотоциклы, трехтонные «Опели Блиц» с зачехленными кузовами. Прохаживались патрули с собаками — нападения и обстрелы боевиков потрепанной Армии Крайовой были не редкостью. По тротуарам сновали гражданские, сотрудники польской полиции с карабинами «Маузер» заигрывали с местными девицами (очевидно, официантками или певичками кабаре), которые могли бы быть и покрасивее.
