— Мы успели просмотреть ваше дело… Выпускник могилевской школы подполковника Вагнера, способный ученик, так сказать, гм… Ничего, что я говорю по-немецки?
— Все в порядке, герр гауптман, — ответил Ломакин, — я изучал немецкий язык еще со школы…
— Напомните вашу фамилию. — Гауптман открыл его досье, как-то лениво полистал его.
— Шитов Николай Петрович. Заброшен в советский тыл под псевдонимом «Болотник», с документами капитана Красной армии Ломакина Алексея Борисовича… Имел справку, подтверждающую тяжелое ранение и лечение в подмосковном госпитале.
Согласно справке, на полгода имел ограничения, связанные с участием в боевых действиях, и в этой связи был направлен в штаб 49-й дивизии — заместителем начальника дивизионной разведки, где имел доступ ко всей…
— Да, я вижу, вы восемь раз отправляли радиограммы в отдел фон Ритхофена, предоставляли ценную информацию, которая в дальнейшем использовалась для борьбы с нашими врагами… Вы молодец, Николай Петрович, — перешел гауптман на русский язык — он был несовершенен, но вполне узнаваем.
— Вы блестяще справлялись со всеми заданиями и заслуживаете поощрения от лица германского командования, которое, безусловно, получите.
— Я всячески извиняюсь… — Шитов с усилием сглотнул слюну. — Могу я поговорить с полковником фон Ритхофеном или его заместителем майором Гайдрихом?"
"— Мне очень жаль, Николай Петрович, но сейчас упомянутых вами людей нет в городе, они занимаются выполнением своих служебных обязанностей.
Майор Кристиан Гайдрих уполномочил офицеров своего отдела провести с вами предварительную беседу. Лично с ним побеседовать и представить отчет вы сможете, думаю, не раньше вечера. К этому времени вы отдохнете.
Рад представиться — гауптман Отто Венцель, отдел военной разведки 9-й танковой армии, — сухо кивнул блондин. — Присутствующие господа — лейтенант Генрих Уде и обер-лейтенант Вольф Зейдеман.
Оба офицера тоже лениво кивнули.
— Послушайте, у меня есть важная информация, которая через пару дней может стать бесполезной, если ею сразу не воспользоваться… — зачастил Шитов.
