На пустыре кирпичная водонапорная башня — изделие явно с бородатой историей, круглая в плане, на вид какая-то целая, наверху по диаметру узкие оконца-бойницы…
Кто-то другой принял решение занять круговую оборону. Майор Таврин в реальности пока отсутствовал. Когда пришел в себя, под ним уже скрипела винтовая лестница, кто-то подталкивал в спину, за которой сипела раненая Маша… Круглая площадка наверху ротонды, мусор, вздувшийся пол, узкие окошки. Очередная западня. Но бежать некуда, все правильно, их бы догнали… Что-то щелкнуло в голове, Иван очнулся, завертел головой.
Все живы, кроме Каляжного, только Маша тяжело ранена! Он бросился к ней. Она лежала на полу, с трудом дышала, смотрела на него с какой-то вселенской печалью. Он гладил ее по голове, что-то говорил. Рядом возилась Тельма, разрывала медицинский пакет военнослужащего Ваффен-СС. Она сама обливалась слезами, но все делала правильно, молодец, девчонка! «Уйдите, уйдите… — бормотала немка.
— Я все сама сделаю, я училась на курсах… Кровь остановлю, введу антисептик, но ей нельзя здесь долго находиться, нужно в больницу, вытащить осколок…»
— Иван, ты в порядке? — потряс его Ковальский. — Эй, ты с нами?
— Все отлично, все зер гут! — вскочил он на ноги. Словно пробки выбило из ушей.
— Иван, у нас есть оружие, — частил Януш, — карабины, автоматы, небольшой запас патронов… Есть несколько гранат, и это все… Немцы уже здесь, обстреливают, слышишь? Но башня крепкая, а орудие они сюда не потащат…
Наконец Иван вернулся в строй и был способен принимать решения.
Люди рассредоточивались, но пока не стреляли. Он машинально пересчитывал своих: Ковальский, Кембл, Маранц, двое поляков… Из последних относительную воинственность проявлял лишь Хаштынский. Он вооружился карабином, неумело рвал затвор, выражался по польской матери. Крынкевич сидел на полу, поджав под себя ноги, закрыл глаза, обхватил голову.
Неужто молился товарищ коммунист? Возможно, пламенный борец, но… слегка трусоват. А соратники-то не знали! Впрочем, не проблема, легкая трусоватость не мешает умному человеку сплотить нацию, повести за собой, умело используя манипулирование, демагогию и простые человеческие слабости…
— Пан Хаштынский! — бросился Иван ко второму поляку, схватил за рукав, оттащил от бойницы.
