Это порядка десяти-двенадцати человек. Больше не требуется, поскольку квартал Зброев контролируется нацистами. Днем туда приезжают офицеры, видимо, проводят работу с гостями подвала, так сказать. Особняк опоясан забором — это сооружение недавнее. Есть колючая проволока, но сам забор, мягко говоря, не преграда… Это все, что нам известно. Нужных вам заключенных могли увезти, это уж как начальству в голову придет. А могут и подержать какое-то время, если у немцев есть на них виды… Ладно, так и быть, выделю вам человечка, проводит вас до улицы Вудровской — есть там одна замаскированная канавка, ну а дальше сами пойдете.
Прошу прощения, господа, — посмотрев на часы, добавил полковник. — На этом будем считать нашу аудиенцию оконченной. Желаю удачи. Можете побыть в нашем расположении до вечера — мы же не звери выгонять вас в светлое время на верную смерть…
Люди из его компании были мрачнее тучи. Они сидели, сбившись в кучку, в тупиковом отростке подземного коридора, как-то пронзительно молчали, курили.
Иван присел на корточки напротив, смотрел на них в свете низковольтной лампочки. В главном коридоре было шумно, таскали какие-то ящики, стонали раненые. Он успел привыкнуть к своим людям, не хотелось с ними расставаться. Странная возникала ситуация: далеко не все из них были его единомышленниками, однако он смело мог подставить им спину — а это дорогого стоит. Немка положила голову на колени Маранца — словно в этом не было ничего предосудительного, меланхолично смотрела в пространство.
Юзеф сосредоточенно курил, искоса поглядывал на слипшиеся волосы Тельмы. Кембл не моргая смотрел в потолок и что-то шептал, очевидно, высчитывал свои шансы на выживание при том или ином раскладе. Януш вскрыл откопанную в ранце пачку маргарина и ножом размазывал его по галете — собираясь, видно, это есть. Маша Носова спокойно смотрела Ивану в глаза, и при этом у него что-то потягивало в районе левой лопатки."
"— Что вам сказать, мои дорогие? — начал он проникновенную речь. — Вы мне тоже не подчиненные, не хочу нести ответственность за ваши жизни.
Останетесь у Вруденя — пойму ваш выбор. Но позвольте несколько замечаний. Врудень собрался умирать — это понятно. Все его люди настроены на ту же перспективу. Те, кто хотели сбежать, давно сбежали, спасая свою шкуру. Остались сознательные и убежденные. Если вас подобная перспектива удовлетворяет — не смею возражать. Но есть другой вариант — присоединиться к нам с Марией. Думайте, время есть.
