Казалось, тело со всех сторон лижут языки огня, пламя вгрызается внутрь и поедает ее миллиметр за миллиметром, смакуя каждый кусочек плоти и наслаждаясь каждым воплем, что вырывается из уст.
«Укушенные драконом сгорают, как драконы, — с трудом вспомнила Лера. — Но почему так долго?! Лучше бы меня сожгли мгновенно, как того воина, чем так мучить!»
Сколько продолжалось ее горение в медленном огне, Лера не знала. Она то приходила в себя и кричала в голос, ничего не видя и не слыша от ошеломляющей боли, то снова впадала в забытье.
Стрелки часов для нее остановились: она замерла в одной точке пространства-времени, ощущая только боль от пламени, пожирающего ее тело, прислушиваясь только к боли, живя в ней, отрешившись от всего остального, существующего в мире, похоронив под слоем пепла прошлую жизнь, все воспоминания, переживания, планы на будущее. Спроси ее кто-нибудь в минуты просветления: «Кто ты?» — она бы ответила лишь: «Я — боль. В мире нет ничего, кроме боли…»
Впрочем, спрашивать было некому: рядом не было ни одного живого существа, все звери избегали ее как зачумленную, а людей в этих приграничных лесах и вовсе не бывало.
Но все когда-нибудь подходит к своему завершению. Стал утихать и бушующий в теле Леры пожар, оставляя ее жалкой и дрожащей, беспомощно свернувшейся в клубок под колючим кустом. Отступление боли Лера осознала, когда вернулся инстинкт самосохранения.
«Ползи, прячься!» — велел инстинкт, и Лера поползла, на ощупь отыскивая путь: вокруг царили кромешная тьма и мертвая тишина.
Под руками шуршали листья, попадались острые сучки и камушки.
Нос чуял рядом мокрые холодные камни, и инстинкт требовал двигаться к ним.
«Там безопасный грот в скалистой почве», — утверждал нюх, и разум почему-то ему верил."
"Среди нагромождения камней действительно обнаружилась щель, и Лера протиснулась в нее, забившись как можно глубже. В отдаленном углу этой каменной пещеры нашлась лужица воды, натекшей сверху во время ливня, и Лера утолила мучительную жажду, выпив до последней капли дождевую воду.
Свернувшись клубочком, она от всей души, со слезами на глазах порадовалась прекращению адской муки: тело остыло и больше нигде не болело. Умиротворенно вздохнув, Лера провалилась в глубокий сон, похожий на кому, но это был именно сон, а не обморок от боли, сон впервые за несколько дней.
Сколько времени длился ее летаргический сон, она не знала. Проснулась резко, как от толчка. После долгого болезненного бреда и путанности в сознании разум был непривычно ясен.
