В-третьих, драконы чуют своих сородичей даже под сложной магической личиной или скрывающим пологом, так что в вас определенно нет ничего драконьего. Давайте-ка вернемся в лабораторию, и вы попробуете протянуть руку к одному зачарованному кинжалу, только умоляю — постарайтесь в этот момент ни о чем вообще не думать!
«Господи, я сегодня один раз уже протянула руку не думая, так Вира меня чуть не задушила. Теперь опять — протяни руку не думая», — сердилась Лера, но сделала, как ее попросили.
От кинжала отделился серебристый волосок, мигом обвил ее руку, точь-в-точь как Вира, и тут же спрятался обратно, Лера и охнуть не успела. По спине ее прошла дрожь испуга — слишком ярко вспомнилось недавнее происшествие. Ой-ей, она мягким местом чует, что неспроста этот волосок высунулся! А Эриас, похоже, и не заметил этот мимолетный проблеск серебристой магии, он чересчур довольно приговаривал, не объясняя объекту его экспериментов, а чем, собственно, он доволен:
— Так-с, вернемся обратно в коридор, за пределы экранирующего лабораторию полога.
— Мне пора идти к Гленвиару, вы же сами твердите, что нельзя заставлять его ждать, — напомнила Лера, покорно выходя в коридор.
— Да-да, вы только коснитесь кинжала.
Опять ничего.
Никакого отклика магии.
— И что это значит?
— Вы не ведьма, Лера!
— Это я уже слышала.
— Но ваш сын — сильный колдун!
ЧТО?! У Леры вылетел из головы подозрительный всплеск магии кинжала, она покачнулась от потрясения и чуть не упала, а советник принялся объяснять:
— Я сразу удивился: все приборы не видят в вас способностей к управлению магией, а меч зачаровать вы смогли, и как хитро — я так и не заметил лишних нитей в магическом плетении! А потом сообразил: между вами и сыном сильная кровная и душевная связь, поэтому вы можете пользоваться его способностью к управлению магией, когда находитесь достаточно близко.
Как бы черпаете в нем силы, берете взаймы, понимаете? Но стоит уйти далеко или за границы экранирующего полога — и всё, ваши способности исчезают.
