Теперь открываем глаза и медленно касаемся стекла. Мышцы расслабляем, дышим ровно на счет раз-два-три».
Змея снова ударилась о стекло, Лера отдернула руку, но уже молча. Потом упорно вернула ладонь на прежнее место. Вира притихла, следя за ладонью неподвижными глазами с вертикальным зрачком. Лера глубоко размеренно дышала, слегка покачивая головой, чтобы снять напряжение с окаменевших мышц шеи. Сердце колотилось как бешеное. Выждав несколько минут, Лера плавно поднялась, отошла от змеи и опустилась на ковер.
Колени дрожали и подгибались, в ушах стоял тихий звон.
«Теперь пробуем внушение. Нужно сравнить змею с чем-то похожим, но безопасным, не вызывающим у меня страха. С чем? С длинной шевелящейся колбасой? Фу! Тогда с чем? На что мирное и милое похожа змея?! Дыши, Лера, дыши глубже! Еще один подход к террариуму…»
Когда от зашкаливающего испуга выступил холодный пот, Лера прекратила тренировку.
— Что ты сегодня такая нервная, а? — спросила она у Виры. — Новый дом не по вкусу пришелся? Что по этому поводу в выданной мне книжке пишут?
Ответ в пособии по уходу за змеями нашелся мигом:
— Елки-моталки, я ж тебя не кормила сегодня! Ты у меня молодая особа, корм тебе нужно давать не реже чем раз в два дня, в объеме… Сколько?! Вира, ты правда столько слопаешь?! Не удивительно, что кидаться на меня начала, учитывая те маленькие кусочки, что я тебе вчера кидала.
Прости, сейчас исправлюсь. Что там тебе давать положено? Хм, живых мышей в рационе точно не будет, а вот мяса, яиц и рыбы выдам.
Спустя полчаса Лера думала: «Сытая змея менее страшна, чем голодная. Так, пункт первый: вначале внушаем себе, что змея, которая нам мерещится, уже наелась до отвала!»
— Спокойной ночи, Бирочка, — сказала Лера, гася свечи и укладываясь на постель лицом к террариуму. Шторы на окнах специально были не занавешены, чтобы она могла отчетливо видеть воплощение своих страхов и вынуждать свое бессознательное привыкать к нему. — Жаль, что боязнь змей у меня совершенно беспричинная: меня никогда не кусали змеи, я никогда не встречалась с твоими родственницами на узкой тропинке в лесу, у меня нет ни одной стоящей причины бояться змей.
А с такими иррациональными беспочвенными страхами бороться сложно, тут не поможет ни повторное подконтрольное переживание случившегося ранее травмировавшего случая, ни уверенность в безопасности нынешнего положения. Ситуация, когда человек боится просто потому, что боится, — самый трудный случай в психиатрии.
