Система предоставления отпусков в Советской Армии была простой и понятной:
Наступил январь холодный —В отпуск едет Ванька-взводный.В феврале, как для потехи,В отпуск едут зампотехи.Солнце жаркое палит —В отпуск едет замполит.Командир полка хохочет —В отпуск едет когда хочет.А тут всех отправили в отпуска в две смены: первая — в январе, вторая — в феврале. Редко-редко кому в марте гулять выпало.
Ропот прокатился по офицерским рядам: это что же такое получается? Отдыхать-то мы можем хоть в Антарктиде, в обществе пингвинов — не привыкать.
Не о нас речь — боеготовность падает! Где же это видано, чтобы командир полка, половина офицеров штаба, половина батальонных, ротных, батарейных и взводных командиров одновременно отсутствовали? Во вторую смену отдыхать отбывают первый зам командира, начальник штаба полка и другая половина взводных, ротных и батальонных командиров. А если война? Так ведь не только у нас такое безобразие, но и во всех полках корпуса. И в обеих дивизиях командиры в отпусках.
И их замы. И начальники штабов. Да и самого командира корпуса генерал-лейтенанта Чижа в отпуск выгнали. По морозу. Куда же это годится? Не вредительство ли?
Шибко бдительных быстро одернули: цыц! Не ваше собачье дело. Начальство знает, что делает.
4Кратковременное, на два месяца, снижение, а то и полная потеря боеготовности тут же обернулись резким ее повышением. Вернулись все офицеры из отпусков, и вот все сразу на боевых постах. Без отсутствующих. И пошла боевая подготовка так, как в приказах требуют: без послаблений и упрощений.
"
"И комиссии в 128-й корпус — одна за другой, одна за другой: из штаба 28-й армии, из штаба Белорусского военного округа, из Главного управления боевой подготовки, из Главного оперативного управления Генерального штаба, из Главного артиллерийского управления, из Главного бронетанкового, снова из штаба 28-й армии. Командир корпуса тоже не отстает: птичка, как помним, не очень крупная, но учит крепко.
И тревоги за тревогами.
Над танкодромами корпуса пыль за ночь не успевала рассеиваться. Столько ее за день поднимали, что с раннего утра вождение танков в дымке начинали, поднимая пыль еще выше. Со стрельбищ гильзы стреляные самосвалами вывозили. На артиллерийском полигоне грохот непрерывный: только десяток батарей отстрелялся, и тут же на их место другой десяток огневые позиции занимает и снова: огонь! Огонь! Огонь!
У всех офицеров корпуса загар офицерский появился уже в мае.
