Это начальники УНКВД тех самых областей, в которых потом найдут массовые захоронения:
• Калининская область (расстрелы пленных польских офицеров, узников Осташковского лагеря, на полигоне НКВД в окрестностях села Медное),
• Смоленская область (массовые расстрелы польских граждан в Катынском лесу близ села Катынь),
• Харьковская область (массовые казни польских генералов и офицеров в подвале Управления НКВД СССР по Харьковской области; тела убитых захоронены в лесопарке вблизи поселка Пятихатки к северу от Харькова (сегодня поселок является частью Харькова)).
В том списке передовиков борьбы за счастье человечества среди первых оказался комиссар Государственной безопасности 3-го ранга Серов Иван Александрович, удостоенный высшей государственной награды — ордена Ленина.
Однажды я выступал на украинском телевидении. Выступление мое транслировалось из Британии — был организован телемост Произнес я привычную фразу: в августе 1939 года Гитлер и Сталин разделили Польшу. Меня перебил свирепый оппонент: все было сделано правильно! Сталин всего лишь присоединил к Украине украинские земли.
Попробуй же сейчас сказать украинцам, что это не наша земля! Ну, попробуй!
А я тоже злой.
Во-первых, если это был территориальный спор, то между Советским Союзом и Польшей. С Польшей его и надо было решать. Но не с Гитлером."
"Во-вторых, с середины 1930-х годов назревала большая война в Европе и во всем мире. Товарищ Сталин об этом знал, открыто с надеждой и радостью об этом говорил — в том числе в марте 1939 года с трибуны XVIII съезда Коммунистической партии.
Принимая во внимание надвигающуюся большую войну, с решением территориальных проблем можно было бы и повременить. Жил же как-то Советский Союз без тех территорий два десятка лет — мог бы и еще потерпеть.
Приобретая новые территории, Сталин терял «подушку безопасности» в виде Польши. Раздел Польши означал возникновение общей границы с Германией, тем самым Гитлер получил возможность нанести сокрушительный удар по нашей стране, в том числе и внезапный.
В-третьих, если уж без помощи Гитлера нам никак украинские и белорусские земли вернуть было нельзя, то товарищу Сталину следовало вопрос ставить иначе: бери, Гитлер, то, что считаешь своим, я возьму то, что мое, но пусть же между нами останется урезанная, но все же независимая Польша. Тогда между Германией и Советским Союзом не будет общей границы. Тогда ты не сможешь напасть на меня внезапно!
Этот вариант товарищу Сталину почему-то не нравился.
