Он предложил Хрущёву снять своего старого приятеля, генерала армии Серова Ивана Александровича, с должности Председателя КГБ и заменить его генералом Советской Армии (Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. С. 244). То же самое он предложил сделать и в МВД: снять министра Н. П. Дудорова и заменить армейским генералом или маршалом.
Хрущёв скрипел зубами, но Серова и Дудорова менять на жуковских ребят не спешил.
Когда-то, еще в 1940 году, в Киеве сложился мощный триумвират — Хрущёв, Жуков, Серов.
В нашей стране действовал триумвират власти: партия — армия — КГБ. По существу, предложение Жукова снять Серова и заменить генералом из свиты Жукова означало создание новой структуры власти: дуумвирата «партия — армия». При этом партия лишалась всякого контроля над армией, и это вытекало не только из предложений Жукова — это было последствием уже предпринимаемых им действий.
Не знаю, как реагировал Хрущёв на предложение Жукова снять Серова. На мой взгляд, перед хищным оскалом грядущей диктатуры Жукова Хрущёв должен был дрогнуть.
Дрогнуть, но вида не подать.
7В октябре 1952 года, на предыдущем XIX съезде, Штеменко и Жуков стали кандидатами в члены ЦК КПСС. В июле 1953 года Жуков стал членом ЦК и вот теперь, в феврале 1956 года, — кандидатом в члены Президиума ЦК. А Штеменко из числа партийных вождей выбыл.
Три года назад Хрущёв разжаловал генерала армии Штеменко в генерал-лейтенанты. Теперь генерал-лейтенант Штеменко, который при Сталине четыре года работал на должности Маршала Советского Союза, не годится не то что в члены ЦК, но даже и в кандидаты.
Так решил Хрущёв. Потому Штеменко никак не мог быть другом Хрущёва. Потому к генерал-лейтенанту Штеменко тут же после завершения XX съезда КПСС подошел Маршал Советского Союза Жуков:
— Поедешь со мной на охоту
— Товарищ Маршал Советского Союза, у меня командировка кончилась, я должен вернуться к месту постоянной службы.
— А я приказываю, — нарочито суровым тоном рубанул Жуков. Улыбнулся и подмигнул.
8Охота заладилась. Удалась. Кабанчика завалили, толстенького такого. Потом еще одного. Даже разбираться не стали, кто сразил. Какая разница!
Темнеет в феврале рано. К вечеру подморозило. Лес словно серебром самородным укрыт. Кто сказал, что луна льет печальный свет на печальные поляны? Неправда! Радостный свет на полянку льет! И в серебряные стопочки — тоже. На той полянке костер трещит, вроде от врагов отстреливается, искры в небо Везувием сыпет.
Стол накрыли.
