Хотя сначала идея о том, что я буду иногда ездить в филиалы компании отца Андрея, чтобы проводить аттестацию сотрудников, проверять знание языка и проводить занятия, мне понравилась. И Капитан Америка был не против моих коротких командировок – в самую первую, в Калининград, мы летали вместе, очень хорошо провели там день. Потом я сама летала в Волгоград. И вот теперь Новороссийск – конечно, я хотела полететь туда с Андреем, но он не смог.
И именно сегодня утром сидя в гостинице в чужом городе, который я даже не успела увидеть, я вдруг поняла, что действительно верю в наши отношения с Андреем.
Действительно верю в то, что он меня любит. И очень хочу быть с ним. Быть рядом. Любить его. И быть любимой, любимой им.
В тот момент эти самые крылья и выросли. Крылья любви. Я и летела сюда к нему на крыльях любви, а не на аэробусе А-330.
И вот обломались крылышки.
Я повернулась и посмотрела в окно – там, на фоне живой, игривой столицы стояла я.
Наталья Кораблёва.
Девушка двадцати пяти лет. Почти всегда красивая, яркая, веселая, бойкая.
Из тех, на кого мужики шеи сворачивают. Но дальше шейного поворота обычно не идут. Боятся.
Нас таких – красивых и ярких – многие мужчины опасаются.
В окне я была размытая, словно сошедшая с картины Моне.
Очень просто отличить от Мане. Мане лица, Моне пятна. Это все знают.
И вот я была просто набором ярких пятен.
Я такая не в отражении. Я так себя чувствовала. Набор пятен.
Полустертая акварель…
Может, это первый шаг к серости?
Всего десять минут назад я была счастливой невестой.
У меня было столько новостей, которыми хотелось поделиться!
Зашла в апартаменты тихо – хотела сделать сюрприз. Сама просила Андрея не встречать меня, он написал, что очень хотел бы, но никак не успевает – на работе снова какие-то траблы.
Я представляла, как пройду в комнату – он сидит на диване, поджав ноги, как всегда, и, как всегда, что-то просматривает, быстро печатает не глядя. Или говорит по телефону с тем самым волшебным Нью-Йоркским акцентом.
Я тихонько подкрадусь сзади, положу ладошки ему на веки и прошепчу – сюрприз!
Да уж… сюрприз оказался немножко другим.
Я сразу услышала стоны, доносящиеся из спальни, приоткрыла дверь…
Его спина была покрыта потом. Он двигался резко. Я слышала свист его дыхания. А та, которая была под ним стонала, громко, не стесняясь, как мартовская кошка. И я слышала его сбивчивый шепот – «да, детка, да, еще, еще, детка, да» …
Детка! Как я ненавидела, когда он так меня называл. Сначала.