Кажется, Федя учился на айтишника, а около года назад устроился на подработку в фирму, где работала её мама.
— А вечером? Какие-то планы? — мама проводит ладонью напротив её лица, выдёргивая из размышлений.
— Витя приедет. Хочет сходить куда-нибудь, — Даниэла снова прячет глаза, глядя на своё отражение в кофейной глади, — может, в кино.
Марине кто-то позвонил, и женщина, улыбнувшись, поднялась из-за стола. Снова взглянула на часы и, поставив свою чашку в раковину, прижала телефон к уху.
Оставшись одна, Даниэла тяжело вздохнула и прислушалась.
Мама говорила с Инессой. Своей помощницей. А ведь раньше она не прислушивалась...
Почему она раньше ничего не замечала? Ни взглядов, ни разговоров наедине... ничего, что могло бы намекнуть на роман между их родителями. Эдик? Дани даже в бреду такое предположить не могла.
Теперь всё изменилось. Возможно, теперь у неё будет шанс присмотреться.
А папа? Он тоже ни о чём не догадывается?
И как долго всё это длится?
— Данюша? — Марина незаметно подкралась со спины и прижалась губами к её макушке, — мне пора ехать.
Проводишь меня?
— Да, конечно.
Даниэла встала и слегка поморщилась от боли в лодыжке. Прикусила язык, чтобы не зашипеть, и пошла вслед за матерью. Облокотившись о дверной косяк, она сложила руки под грудью и искоса посмотрела на синяк, что красовался на её локте.
Мудак.
Опустила рукава пижамы, и снова перевела взгляд на маму.
Она ведь не заметила синяк? Нет... если бы заметила, то наверняка спросила бы, где дочь его заработала.
— Позвони мне, хорошо? — Марина поцеловала Даниэлу в щёку и нежно провела пальцами по её волосам.
Заправила локон за ушко, — папа, кстати, возвращается завтра вечером.
—Угу, — кивнула, улыбнувшись, — информация принята.
Проводив маму и закрыв за ней дверь на замок, Дани вернулась на кухню. Аппетит, кажется, пропал. Она ведь хотела спросить... просто невзначай поинтересоваться: всё ли в порядке у них с папой? Хотя бы взглянуть на её реакцию. Попытаться что-то понять. Но сгусток ледяного воздуха застрял в глотке в тот момент, когда вопрос уже сложился в голове.
— Сначала разберись во всём, — произнесла тихо, выливая остатки кофе в раковину и споласкивая обе кружки, — просто нужно понаблюдать.
Выключила воду и снова неосторожно ступила на повреждённую ногу.
Чтоб тебя, Гордеев!
Что за напасть?!
В довесок ко всему, что вчера происходило, она умудрилась подвернуть ногу в его доме. На пороге, когда устремилась к выходу, наступила на порог и подвернула в спешке ногу.
