— С Егором? Гордеевым что ли? — удивлённо. Да, мам, я тоже удивлена...
— Да, так вышло. Встретились случайно. Он меня подбросить предложил. Но нужно было заправиться. А нас отказались обслуживать из-за грозы.
На всякий случай... пусть мама знает, что она с соседским сынком. И сейчас именно на нём висит вся ответственность за её благополучную дорогу домой.
— Я поняла тебя, — задумчиво произнесла мать, — подумаю, что можно сделать... может прислать к вам кого-то с канистрой?
— Пока не нужно. Кажется, он уже кому-то позвонил.
Если нет, я тебе перезвоню.
— У вас всё нормально?
Да. Частично.
— Да, мам. Я же говорю, что в случае чего, сразу позвоню тебе.
— Хорошо, — как только Гордеев поворачивается к ней, Даниэла тут же отводит взгляд, — всё. Я тебя целую. До вечера, мам.
— И я тебя. Позвони!
— Хорошо, — Даниэла копчиком чувствует его приближение, — пока.
Вешает трубку и, проглотив комок в горле, разворачивается лицом к своему неприятелю.
— Кофе, — протягивает ей стакан. Ну, надо же? Там яд?
Даниэла взглянула на его руку.
Костяшки были сбиты.
— Спасибо, — буркнула, и осторожно перехватила стаканчик. Постаралась не касаться его пальцев. Получилось.
— Он без сахара, — зачем-то прокомментировал и встал рядом, — ты ведь без сахара пьёшь?
С чего он это взял? Пальцем в небо тыкнул? И с чего вдруг он пытается ей угодить?
— С сахаром, вообще-то, — врёт.
— Ну, значит, в этот раз попьёшь без сахара.
Его близость смущала. Заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. Он стал не просто чужим.
Он стал чем-то инородным. Из-за него Даниэла ощущала дискомфорт. Она сдвинулась от брюнета на шаг. Чем ближе он был, тем выше ей приходилось задирать голову. Рядом с ним она сама себе казалась букашкой.
— И долго мы здесь проторчим? — не глядя в его сторону. Дани в уме пересчитывала автомобили. Такие же застрявшие здесь, как они. Не так уж и много. Они были не одиноки в своей проблеме.
— Не знаю. Как греметь перестанет. Думаю, тогда и сдвинемся с мёртвой точки.
Девушка сделала глоток кофе и обожгла кончик языка.
Шикнула на стаканчик и прижала язык к зубам.
— Осторожнее, — тихо произнёс. Как бы между прочим. Словно они старые друзья, и его действительно это заботит, — твой язык мне ещё пригодится.
Дани перевела на него непонимающий взгляд. Что за чушь он несёт?
— Очень остроумно.
— Я бы сказал — предусмотрительно.
Это было странно. Всё было странно. Дани тихо откашлялась. В горле пересыхало. Сейчас бы просто обычной воды. Гордеев повернул к ней голову.
