Но нет. Это под кожей. В крови. В голове. На подкорке. Гордеев есть зло. Подлость — его второе имя. Хотя, есть ещё парочка...
Девушка распахнула дверь и выглянула в коридор. Звенящая тишина. Её глаза против воли закрылись, и Дани, сделав шаг назад, глубоко вздохнула. Так, что под рёбрами всё скрутило и затянуло в тугой и болезненный узел.
Дышать стало тяжелее обычного.
Успокойся, Дани.
Успокойся и прекрати эту панику.
Девушка сделала несколько шагов назад и, поторапливаясь, сбросила с себя полотенце. Натянула свежее бельё на все ещё влажное тело и взглянула своё отражение.
Серая тень...
Сегодня, наконец, всё закончится? Они поставят жирную точку в этих ненормальных и больных отношениях. Это и отношениями-то не назовёшь.
Сырники? Не много ли он хочет? Пусть скажет спасибо за то, что она вообще с ним разговаривает.
Спасибо...
Внезапно перед глазами возникло лицо его друга. Тима. Вчера он говорил, что Дани напрасно винит Егора во всех бедах. Выгораживал дружка? Зачем? Ведь даже сам Гордеев никогда не отрицал того, что история с фотографиями — его рук дело.
Тогда для чего эти сказки сейчас?
А что по поводу леса? Тоже не виноват?
Бред какой-то. За идиотку её держат.
Дани убрала полотенце и, закутавшись в тёплый халат, прошлась по мокрым волосам расчёской. Поставила телефон заряжаться и спустилась вниз.
Сырники...
Шёл бы ты подальше со своими сырниками.
...
Егор выключил воду и, соприкоснувшись лбом со стеклом, глубоко вдохнул влажный воздух. Уголок его губ дёрнулся, поднимаясь, а плечи едва заметно дёрнулись.
Эта ночь, хоть и была беспокойной, но оно того стоило. Ксенакис... упёртая маленькая овечка. Еле стояла на ногах, но всем силами старалась держаться от него на расстоянии. Да, получалось хреново, но она пыталась. Его руки всё равно находили её. Всё равно придерживали и не давали ей потерять равновесие. Когда в гараже Муха запнулась второй раз, Егор успел подхватить девчонку. Взвизгнув, та обхватила его шею и держалась за него, как за спасательный круг.
А опомнившись, снова затрепыхалась, отпихивая парня. Едва не зацепив отцовскую машину.
Прошагала вперёд и, распахнув вторую дверь, скрылась в мастерской. Чем-то загремела. А потом всё стихло.
Гордеев закурил и вышел на улицу. А пока глотал никотин, Ксенакис успела заснуть. Он застал её на диване. Подложив под щёку ладони, Муха сопела, отвернувшись от него."
"Он нашёл какой-то потёртый плед и укрыл девушку. Как истукан стоял над ней.
