Медленно успокаивалась, понимая, что они уже подъезжают к дому. Что ещё минуту, и она покинет душный салон. Избавится от этой тошнотворной компании.
Он остановил машину на повороте, ведущем к их домам. Заглушил двигатель и резко повернулся к девушке. Даниэла вздрогнула и сдвинулась в сторону, плотнее к двери.
— Двери закрыты, — Егор сверкнул белыми зубами и сложил темные брови домиком, — можешь не рыпаться.
— Предсказуемо, — отчеканила, сдерживая порыв сбежать, — что тебе нужно? Какие у тебя проблемы со мной, Егор?!
— Егор? — протянул собственное имя, повторяя за ней, — ты, оказывается, помнишь моё имя?
— В отличие от тебя, я никому не присваиваю тупые клички.
И с именами у меня нет проблем.
— У меня с тобой их тоже нет, — сел в полоборота, укладывая руку на соседний подголовник.
— Тогда открой дверь и исчезни.
— Как спала сегодня? — Он вдруг меняет тему, и ехидно улыбается, — уверен, что полночи думала обо мне. Угадал?
Егор снова опускает взгляд на её ноги. Не хотел. Даже проконтролировать это не успел.
Просто глаза сами нашли обнажённые колени. Чертовски аккуратные. Кожа слегка смуглая, гладкая.
— Ты идиот, — выдохнула, уводя колени в сторону. Прижимая ноги к двери. Сердце в груди подскочило, ударяясь о рёбра и, кажется, пропустило несколько ударов. От его взгляда было не просто не по себе. Было жутко. И неприятно, — если я узнаю, что ты таращишься в моё окно, я расскажу отцу.
— Неа, — мотнул головой и отодвинул своё кресло. Сильнее. Почти до упора, — ни хрена ты никому не скажешь.
Ты много жужжишь не по делу. Хотела бы рассказать, уже давно бы это сделала. Но тебя всё устраивает. Ты же сильная, — дразнит её. Хочет больше эмоций. Хочет, чтобы она повысила голос. Чтобы её нервозность можно было ощутить кожей. Впитывать её злость. Он даже соскучился. Он так привык к этому.
— Думаешь, я не смогу рассказать? Единственное, что меня сдерживает — это дружба наших родителей!
— Не неси бред! Что за прикол: прикрываться дружбой родителей в ущерб себе?! Ты себя слышишь вообще?
Даниэла дёрнула за ручку, понадеявшись на то, что Егор блефует.
Но та действительно была заперта.
— Дай мне выйти, — отвернулась, уставившись в окно. Стискивая челюсти и сжимая в руке свой телефон.
— А ты знаешь, мне это даже нравится, — перехватил изумленный взгляд. Глаза большие. Зелёные. Ресницы длиннющие, — эти дискуссии, — сделал жест рукой, указывая на неё, а потом на себя, — заводят.
— Серьёзно? — теперь усмехнулась она. Нервно.
