Толстовка, до этого висевшая на плечах, упала на пожухлую траву.
— Пусти! — жалобно пискнула, скрипя зубами от напряжения, — я закричу! Пусти!
— Ты хотела, чтобы мы побывали здесь вместе, м? Разве не так? — он позволил издевательской усмешке скользнуть по своим губам. Снова дёрнул её, приближая к себе окончательно. Её грудь ударилась о твёрдый мужской торс.
— Ненавижу тебя! — раздула от ярости ноздри, и ногтями впилась в его плечи, — больной! Тебя лечить надо!
Её лицо скривилось от отвращения. Верхняя губка приподнялась, а носик сморщился, будто перед ней падаль, а не человек.
Не человек...
Заметила, как темнеет его взгляд. На глазах меняется выражение лица. Ликование и ирония сменяются гневом. Чёрным и липким. Смердящим.
Она заиндевела в его стальной хватке. Перестала дышать, утопая в злобе, которую он не пытался скрывать. Захлёбывалась в собственной ярости и какой-то обречённости.
Егор ещё больнее стиснул пальцы на её руке, причиняя жгучую боль. Она зашипела. Потянул на себя, склоняясь над миниатюрной фигуркой.
Заметил панику в больших глазах-хамелеонах. Панику, что снова непоправимо накрывала её с головой.
Дани открыла рот... попыталась набрать в лёгкие побольше кислорода.
Действительно собралась кричать?
Егор опустил взгляд на её губы и тихо хмыкнул.
Не сейчас, Ксенакис. Снова. Не сейчас.
Перехватил свободной рукой её затылок и, удерживая голову, на выдохе впился в полные и такие манящие губы. Проглотил её крик и забрал себе весь воздух, который она так усердно запасала для себя.
Нет... кричать ты будешь потом, Муха.
Глава 31
Дани завыла ему в рот. Завопила, словно ей в глотку вливают расплавленный свинец. Лёгкие загорелись огнём, когда он сначала забрал себе воздух, а затем вдохнул в них свою отравленную жизнь.
Ноги на миг подкосились, но его сильные руки удерживали её так, словно Егор был всегда готов к её сопротивлению. Ждал ударов её маленьких, но таких острых кулачков. Ждал, что её зубы вонзятся в его плоть. Что она снова попытается схватить его за волосы.
Любое движение контролировалось. Будь то её нога, рука или поворот головы.
— Отпусти! — успела прохрипеть, когда его губы скользнули на шею, — пусти! — лихорадочно задышала и всё же сделала попытку отпихнуть его, — Я закричу! Клянусь тебе, что закричу! Егор!
Он замер, тяжело выдыхая ей в шею горячий воздух. Ослабил хватку на затылке и медленно опустил ладонь на её лицо. Оглаживая щёку и спускаясь туда, где до этого были его губы.
