Глава 27
Его дыхание обжигало обнажённую грудь, а холодный ночной воздух тут же успокаивал ноющие соски. Россыпь коротких поцелуев и его горячие ладони. Они оглаживают полушария и слегка сжимают их.
Тяжесть. Она была везде.
Егор всё ещё был в ней. Как и в прошлый раз. С точностью повторяя свои действия. Вышел из девушки и, кончив ей на лобок, снова вошёл. Дани чувствовала лёгкие импульсы внутри себя. Словно он раскачивался для того, что всё повторить сначала. Она вгрызалась в собственные губы, изредка открывая глаза и смотря в ночное небо над головой.
Старалась не сталкиваться с ним взглядом. Куда угодно, лишь бы не видеть перед собой его. Не видеть превосходства в его глазах. Победоносной надменности, от которой её тошнило. Тошнило от Гордеева и от самой себя.
От осознания, что оказалась припёртой к стене. От собственного бессилия. От понимания, что ему ничего не стоит сломать её. Разрушить её семью. Превратить в ад не только её жизнь, но жизнь родителей. Мамы...
Он ведь уже делал это раньше. Когда выставил на всеобщее обозрение её фотографии в нижнем белье.
А ведь по сравнению с тем, что он имеет сейчас, её фотографии — это просто цветочки.
— Удали видео, Егор, — с трудом произнесла просьбу и, наконец, перевела на него абсолютно опустошённый взгляд.
— М? — кажется, он не ожидал. Как-то растерянно взглянул на неё, опуская голову. Большими пальцами провёл по набухшим твёрдым соскам.
— Удали видео. Я прошу тебя, — её голос был настолько безжизненным, что у Егора свело челюсти. Где вся твоя прыть, Ксенакис?
— Я подумаю над твоей просьбой, — перехватил её лицо и с нескрываемым удовольствием прижался к сжатым губам своими.
Настойчиво раздвигая их языком, но всё ещё чувствуя упрямое сопротивление, — тебе нужно будет постараться, чтобы я сделал то, о чём ты просишь, Даниэла.
Парень подался вперёд. Обхватил её за плечи и потянул девушку вниз, как бы насаживая на себя. Толкаясь глубже в неё всё ещё налитым членом. Наблюдая за тем, как Даниэла выгибается в его руках и, запрокинув голову, тихо шипит.
— Выше ноги, — командует, когда понимает, что можно ещё глубже. Понимая, что это не предел, — подними их выше, Даниэла."
"Она не слушается, и он делает это сам. Обхватывает её икры и задирает ноги так, чтобы девушка могла обвить ножками его спину. Делает это немного грубо, а когда добивается желаемого, снова толкается в горячее и уже влажное лоно. Останавливается только тогда, когда лицо Даниэлы кривится от боли и девушка тихо воет, напрягая шею. Терпит.
