Двадцать четыре! - повторяю я, тыча ему в грудь грязной рукой.
- Прости, Сонь, - усмехаясь, произносит Бестужев, вытирая с губ крем. - Я оставил свой мобильник в машине. При мне был только запасной. Я не думал, что ты могла мне позвонить после того, что было, - вполне серьезно произнес Глеб, вытирая рукавом рубашки оставшийся с лица крем.
- У тебя всегда на все есть разъяснения и ответы, да? А вот у меня нет. И сейчас меня очень просто выставить истеричкой. Ты же такой невозмутимый бородатый дяденька, которому даже профитроли на морде нипочем.
Вот только знаешь что, элитный эко-бронепоезд, - тычу ему в грудь пальцем, на что он как будто специально улыбается еще шире. - Ты что-то так ни разу и не сказал, зачем я тебя на самом деле нужна. Переспать у тебя со мной не получается. Нравлюсь тебе? Ну окей, хорошо. Только из-за симпатии, жалости и желания затащить в койку – на инвалиде не женятся. И уж точно не терпят удары то по лбу, то по затылку, равно как и крокембуш размазанный по лицу. А сейчас ты еще и спать со мной не собираешься.
Моя имеющаяся логика сдохла, Глеб Александрович. Так ответь мне хоть раз честно. Зачем все это? Зачем я тебе нужна?
- Зачем нужна? - подавшись ко мне, тихим, пробирающим шепотом произносит Глеб мне в губы, чуть улыбаясь. - Потому что люблю тебя, - уже громче и без улыбки произнес Бестужев.
Хотела бы я сказать, что произнес он это несерьезно, с усмешкой, да что угодно, но нет.
- Вот так просто любишь?
- Нет, - мотает головой, протягивая руку к моему лицу.
Заправляет прядь моих волос за ухо и, чуть улыбнувшись, тихо произносит: - К сожалению, не просто.
Легкий, совершенно лишенный какого-либо сексуального подтекста, поцелуй в губы, и очень неожиданный рывок с дивана. Я даже не успела ничего сказать, а так хотелось. Только лишь у лестницы Бестужев обернулся и почти незаметно мне подмигнул, едва улыбнувшись.
А может не такое уж и гадкое утро. Он меня любит. Серьезно? Меня? Точно ведь меня? Это же мне не послышалось. Я какая угодно, но точно не глухая.
Позади меня никого нет. Даже Маши. Никого нет. Для уверенности даже обернулась. И он не шутил. Таким голосом Бестужев не шутит. И это не последствие вазы и камня. Меня и любят. Хорошо, что в гостиной я одна, иначе мой смех приняли бы за сумасшествие. Меня любят…
Глава 22
«Может ты все же поедешь на открытие? Я могу приехать за тобой сам примерно через час»
Ну наконец-то! Не прошло и полгода. Лыблюсь как дура, смотря на сообщение. Только все равно мало.
