Анжела сказала тогда, что если бы не я, то ты бы был начеку, а так… ну получилось, что вот так. Прости. Это же мой папа тебя подставил. Как бы он ко мне не относился, все равно он мне родной.
- Ты просишь прощения за мой выбор? Нет, Сонь, ты тут ни при чем. Ты меня в себя не влюбляла. Это исключительно мой выбор, так что забудь.
- Там было очень плохо?
- Меня никто не насиловал и не бил. Вкусно кормили и давали то, что я пожелаю. Я же был вип-клиентом, - вопросительно смотрю на него, не понимая до конца серьезен ли он.
- Я не шучу. Серьезно. В общем-то там было почти хорошо, если так можно сказать.
- Почему почти?
- Потому что я не знал жива ли ты на самом деле или Анжела мне врет, дабы утихомирить меня. Потом узнал наверняка, стало полегче.
- Мечтал обо мне? - с улыбкой интересуюсь я, шепча ему в губы.
- Нет. Я тобой жил. А мечтал я о том, что ты будешь жива и здорова. Примерно так.
- Я сейчас растекусь лужицей. Хотя у меня и так лужица в одном месте. Верни, кстати, мои трусы.
- Да, пожалуйста, - целует меня в губы, приподнимается с сиденья, заодно и отпускает меня.
- Кстати, это фонари от эвакуатора.
- Блин, давай быстрее.
- Секундочку. Все сейчас будет, - наклоняется и, приподнимая мои ноги, надевает на меня трусы. О, да. Не только же снимать.
***Три недели спустя"
"Даже если захочешь – с Бестужевым не поспоришь. Дети - детьми, а погулять охота. И сейчас, когда до самолета остается каких-то двадцать часов, я вся в предвкушении. Подумаешь, лететь одиннадцать часов для человека, который ходит – это не проблема.
Зато лазурные берега, песочек, куча разнообразной еды и полный оазис только вдвоем. Жизнь определенно хороша.
- Сонь?
- Я сказала – нет. Ну не хочу я никуда поступать. Почему я должна где-то просиживать штаны, чтобы получить ненужную корочку?! - резче, чем стоило бы, произношу я.
- Все, все, успокойся. Я даже вопрос не успел задать.
- Я по твоему лицу вижу, что ты хочешь сказать. И по интонации в голосе. Как сказала твоя бабушка – я хранительница семейного очага.
И не лезьте ко мне со своим сранообразованием.
- Не буду лезть. Захочешь – поступишь.
- Вот правильно кто-то сказал. Уступки – основа брака.
- И не говори, - улыбаясь, произносит Бестужев, расстегивая пуговицы на рубашке.
- Слушай, а плюхнись на кровать, как мы недавно видели в кино. Как Челентано.
- Прям бегу и падаю.
- Не надо бежать. Просто прыгни.
- Нет, - категорично произносит Глеб.
- Ну не хочешь и не надо.
