Все равно пойдешь со мной, - произношу это вслух.
Достаю из кармана платья мобильник и набираю Глеба.
- Ты соскучилась?
- Очень. Я вся горю. Давай живо тушить мой пожар.
- Где?
- В Катманде. Давай домой. Я уже раздеваюсь. Даю тебе пять минут на мытье Рады и жду голого в кровати.
Кладу трубку, не дожидаясь ответа, и отворачиваюсь от окна. С какой вероятностью он придет домой сейчас и поверит в то, что я голая? С нулевой. Но хотя бы через минут пятнадцать, возможно, придет в нашу скромную обитель. На удивление хватило десяти, как я услышала звук его шагов.
Приподнимаюсь со стула и медленно направляюсь к ванной. Застаю Бестужева, снимающего футболку около душевой.
- Даже не знаю от кого из вас воняет больше. От тебя или от Рады.
- А ты понюхай, - подается ко мне, касаясь влажной шеей моей щеки.
- Ну, фу, потный же, - передергиваю плечами, на что Бестужев как будто специально лезет целоваться.
- Что фу? Разве мужик не должен быть могуч, волосат и вонюч?
- Оставим только волосат и то, на лице.
- А ты почему не голая, кстати?
- Прошло больше пяти минут, я уже оделась.
- Я так и подумал, - кивает в ответ, вновь наклоняясь ко мне, но лица не касается. Вместо этого сжимает мою попу. - Я быстро.
Присаживаюсь на стул и в очередной раз наслаждаюсь тем, как Бестужев моет Раду. Забавно, что покупал он белого медвежонка, чтобы его мыла я, а делает это как правило он. Мыть такую собаку для меня оказалось по истине сложным занятием. Зато вычесываю ее я. Через несколько минут стандартных процедур Бестужев отпускает Раду, высушив ее полотенцем, и, скинув боксеры, переводит на меня взгляд.
Мол пошли со мной. Сказала на свою голову, что хочу как в кино сделать это в душе. Да вот фишка в том, что даже если бы мне реально приперло сейчас заняться сексом, на душевую меня пока не хватит. Не хватает еще, чтобы Глеб меня уронил.
- Я не потная. Накрашенная и вообще при параде, если ты не заметил. Давай быстрее, Глеб. Что бы ты не делал, мы все равно пойдем к Варе. Если надо, я тебя привяжу к себе.
- А ты знаешь, что младенцев нельзя видеть первое время, это плохая примета, - совершенно серьезно произносит Бестужев, подходя ко мне ближе.
- После сорока дней можно, - поднимаю на него взгляд. - А прошло даже больше. Попытка не прокатила.
- Мне кажется, у нас проблема.
- Какая? - садится на корточки и подносит пальцы к моему носу.
- Я только что заметил. Черт, он после падения стал кривым. Точно, влево косит. Нам надо к врачу, срочно, - приподнимается с корточек.
