Как бы я себя ни убеждал, что это все сделано с целью безопасности, где-то глубоко внутри я понимаю, что это не так. Так же, как и понимаю, что все это ненормально и так делать нельзя. Хотел бы я стать объектом наблюдения по камерам, не зная этого факта? Безусловно, нет. Непорядочно, пошло, отвратительно. Да – это так. Вот только не могу себе отказать в этом хотя бы сейчас. Только сегодня. Только сегодня и совсем немного – мысленно повторяю себе до тех пор, пока на одной из камер не замечаю Соню, направляющуюся к спальне.
Не один раз и не немного. Кого я на хрен обманываю? Буду смотреть каждый день, хорошо, если только полчаса.
На Соне по-прежнему белое платье, единственное, что изменилось – это прическа. Вместо распущенных волос – она заколола их в небрежный пучок. Так тоже хорошо. Я всякое ожидал увидеть, но точно не то, как она снова потянется к лежащей на кровати кошке.
- Убью, - сквозь зубы проговариваю я, закипая от осознания, что она ведет себя хуже самого капризного ребенка.
И только спустя несколько секунд я осознаю, что Мари не нападает на нее.
Она… ест с ее руки.
- Ну вот. Я же говорила, что мы подружимся. Только давай чуть-чуть умерь аппетиты, Машенька. У твоего папы оказалась всего одна упаковка этого замечательного сыра, - улыбаясь, произносит Соня, при этом поглаживая кошачью спину.
Сыр, мать вашу. Сыр! А ведь жидкий «подарок» вечером придется убирать мне. Сам виноват – указаний не кормить кошку молочкой не было.
- Не огрызайся, пожалуйста, больше. Я, правда, хорошая и добрая.
Ну с животными точно, - поясняет, как самый настоящий ребенок, наглаживая четвероногую одной рукой, другой – подавая очередной кусок сыра.
Не знаю, что меня больше удивляет, что Мари продалась за еду или то, как ведет себя Соня. Если с таким упорством она налаживает с ней контакт, значит с такой же настойчивостью может заниматься и вообще горы свернуть. Вроде бы приятная глазу картинка, но что-то очень смущает. Скорее, я боюсь реакции пушистой. Моя кошка – совсем не падкая на еду и лакомство от чужаков.
Так на нее не подействуешь. Что сейчас происходит – не знаю. Страшно, что в один момент она может сменить милость на гнев, еще и в лицо вцепиться. И ведь не позвонить сейчас, сразу поймет, что камеры-таки есть.
- А ты оказывается вовсе не толстая, папа на тебя наговаривает. Только жирненькое пузико, - вот за тисканье «пузика» Мари просто обязана проявить характер. - Ням-ням. Зажать бы тебя со всей силы. Нет, нет, пока не буду. Кушай, кушай.
