Куртни оставалось только надеяться, что со временем девочка все же оправится и избавится от влияния прошлого. Детская психика гибка и легче подвергается восстановлению, чем взрослая, но она гораздо ранимей и хрупче, и если ее сломать, последствия могут быть необратимы. Но Куртни верила, что Кэрол со всем справится, сама.
Кэрол писала Мэтту письма и отправляла, не зная, разрешена ли переписка с ним. Но ни одно письмо не вернулось, и это очень порадовало девушку. Моника Ландж сказала ей позже, что переписка разрешена, и только так она общается с сыном.
Кэрол навещала ее два раза в месяц по выходным.
Ни разу больше девушка не переступила порог ее квартиры с пустыми руками. Она тащила с собой огромные сумки с продуктами, не слушая смущенные возражения робкой женщины. Покупая ей одежду, она с радостной улыбкой дарила каждую вещь. Миссис Ландж растерянно сопротивлялась, краснея каждый раз, но девушка почти силой натягивала на ее тощую маленькую фигурку очередную обновку и тащила к зеркалу.
— Вы такая красивая! И молодая еще! Смотрите, как вам идет! Нравится?
Моника Ландж смотрела в зеркало сквозь слезы, застилавшие глаза.
Да, ей нравилось, очень нравилось. Впервые с тех пор, как осудили Мэтта, ей захотелось распрямить согнутые горем плечи, поднять голову и улыбнуться. Качественная красивая одежда преображала ее. Сразу захотелось сделать прическу, подкраситься. Она вдруг снова почувствовала себя человеком, женщиной.
— Вы должны поправиться, обязательно! — говорила Кэрол, разгружая сумки с продуктами.
— Вы просто обязаны хорошо выглядеть, когда поедете к Мэтту. Если вы не поправитесь, он решит, что вы умираете здесь от голода, поймет, как вам плохо, еще подумает, что вы нездоровы — и будет переживать! А ведь ему там и так нелегко. А, увидев, какая вы у него красивая и сильная, что вы держитесь и верите, что мы отстоим правду, он обрадуется. Вы должны его поддерживать.
Миссис Ландж нечего было возразить. Эта девушка, свалившаяся из ниоткуда, как снег на голову, вернула ее к жизни, подарила надежду на то, что она хотя бы сможет видеть своего сына.
Женщина считала ее ни кем иным, как посланницей Божьей, который решил все-таки проявить немного милосердия по отношению к ним. И она рыдала у этой девочки на коленях, благодаря за доброту, называя ее дочкой.
Кэрол часто звонила ей, и они просто болтали. Одинокая женщина всегда так радовалась, когда она приезжала или звонила, что с каждым разом Кэрол делала это все чаще.
