— Вы обещаете?
— Ну, я же сказал…
— Спасибо.
Немного успокоившись, Кэрол вспомнила про телефон, о котором забыла, когда поняла, какая опасность угрожает Мэтту. Она не чувствовала сейчас ни любви, ни даже симпатии к нему, наоборот, ее переполняло что-то, похожее на неприязнь, смешанную с паническим страхом и горькой обидой за то, что он с ней сделал, несмотря на то, что понимала, что он не в себе. Но мысль о его смерти была для нее невыносима и причиняла жуткую боль. Она ненавидела того, кто хотел ее убить, кто причинил столько боли и так жестоко надругался, кто был так безжалостен с ней, но она помнила и того, кто ее любил, нежного и доброго, ласкового Мэтта.
Ее чувства к нему раздвоились, как раздвоилась его личность. В нем жило два человека, одного она продолжала любить, другого боялась и ненавидела.
Но сейчас ей было не того, чтобы разбираться в своих чувствах. Ей было плохо и очень страшно. Она мечтала об одном — оказаться дома, в безопасности. Поэтому она снова попросила телефон.
— Кому вы хотите позвонить? — насторожился Чак.
— Маме.
Удовлетворившись ответом, он поставил перед ней телефон.
— Я сделаю вам горячего кофе, — сказал он, поднимаясь, заметив, как дрожат руки девушки. — И принесу плед. Не вставайте и не высовывайтесь.
Захватив ружье, он проскользнул в другую комнату.
Кэрол прижала трубку к уху и трясущимися, не подчиняющимися пальцами набрала номер. В трубке потянулись бесконечные гудки, заставляя ее сердце наполняться отчаянием. И, когда она уже готова была расплакаться и положить трубку, она услышала сонный голос Куртни.
— Алло!
Дыхание у Кэрол вдруг перехватило, а горло сдавил спазм, не позволяя вымолвить ни слова. Она задрожала еще сильнее, а по лицу побежали слезы.
— Куртни…
— Кэрол? Слушаю тебя, — голос Куртни стал холодным и сердитым.
Она сердится. Конечно, она сердится.
Не выдержав, Кэрол расплакалась.
— Куртни… — снова выдавила она сквозь слезы, и замолчала, не в силах продолжить, пытаясь подавить рвущиеся из горла рыдания.
— Кэрол, что случилось? — испугалась женщина, мгновенно позабыв о своей обиде. — Почему ты плачешь? Не молчи, ради Бога, отвечай мне!
— Мамочка, забери меня отсюда… пожалуйста… я хочу домой!
— Где ты? Что у тебя с голосом? Почему ты так невнятно говоришь?
— У меня нет зубов. Мне больно…
— Боже мой! Девочка моя, что с тобой? Где ты?
— Я не знаю, — растерялась Кэрол. — Мотель какой-то…
Она подняла глаза на вернувшегося мужчину и протянула ему трубку.
