Ты держишь меня с такой легкостью, что я на самом деле ощущаю себя маленьким котенком.
Опустив ее на постель, он лег рядом и, обняв за талию, притянул к себе. Его теплые губы прижались к ее губам.
— Тебе уже лучше? — лукаво спросила Кэрол.
— Нет. Моя голова раскалывается пополам. Но в твоих силах отвлечь меня от боли. Заодно, и сама успокоишься и выкинешь из головы всякие глупости.
— Не понимаю, о чем ты? — игриво удивилась она.
— Все ты понимаешь, маленькая хитрая негодница! Меня не проведешь!
Он защекотал ее бока, и Кэрол засмеялась, забыв о страшном сне и обо всех своих страхах.
Мэтт прав. Пока он рядом, ей нечего бояться. Он оказался таким сильным и отважным мужчиной, что бояться рядом с ним было бы просто глупо. Если за ней придет смерть, он поставит ее «раком» и спустит штаны…
Утром они заправили машину, и отправились дальше.
Ни отдых, ни «сексотерапия», как он выразился ночью, не заставили его выглядеть хотя бы немного лучше. Он был очень бледен, кожа вокруг глаз, казалось, потемнела еще больше.
На лбу красовался пластырь, любовно наложенный на рану заботливыми руками Кэрол. На ее вопросы он отвечал однозначно — все нормально. И опять был не в духе.
Кэрол не трогала его, равнодушно разглядывая однообразный пейзаж за окном. Шел дождь. В груди застряла тупая боль. Между ними снова холодная стена, которая ночью, вроде бы, исчезла. Так она подумала. Это становилось невыносимым.
— Мэтт, что с тобой?
— Я же уже сказал — все нормально.
— Нет, не нормально. Давай поговорим, прошу тебя. Я не могу так больше.
— Давай поговорим. О чем?
— О том, за что, по твоему мнению, ты меня ударил.
— О Джеке, значит. Нет, о нем я не хочу разговаривать, — он помолчал. — У меня только один вопрос.
— Какой?
— Когда он заходил справиться о твоем здоровье, ну, когда еще розочку подарил, он заходил в спальню?
— Нет. Зачем ему заходить туда? Мы выпили чай на кухне, и он ушел.
— Тогда еще один вопрос. Зачем ты уткнула меня мордой в полку, точнее, мою фотографию, которая стояла в рамочке в твоей спальне? Надоело любоваться на мою физиономию?
— Как это — мордой в полку? — ничего не поняла Кэрол.
— Твоя фотография стоит на месте.
— Нет, она не стоит, она лежит. Что ж, если это сделала не ты, то значит Джек. Только его может до такой степени раздражать мое лицо. Как же он мог опрокинуть мою фотографию, если не был в твоей спальне?
— Мэтт, ну зачем Джеку твоя фотография? Не был он там, не был! — чуть не плача воскликнула Кэрол.
— Но не могла же она сама упасть.
