Она вздрогнула, услышав в ванной какой-то странный звук, как будто упало что-то большое и тяжелое.
Вскочив, Кэрол бросилась к двери.
— Мэтт, с тобой все в порядке?
Он не ответил, и тогда она, не колеблясь, открыла дверь.
Он лежал на полу, не подавая никаких признаков жизни. На краю ванны было смазанное пятно крови, а из раны на разбитом лбе Мэтта струйкой сбегала на пол кровь.
— Мэтт! Мэтт, ты жив? — Кэрол прижалась ухом к его груди и, расслышав равномерные удары, облегченно вздохнула. Поднявшись, она открыла кран и, набрав в ладонь воды, плеснула ее в лицо Мэтта.
После третьей попытки привести его в чувства, он, наконец-то, приоткрыл глаза. Непонимающим взглядом он посмотрел на склонившуюся над ним девушку.
— Мэтт, что с тобой? Тебе плохо?
— В глазах потемнело, — рассеянно отозвался он.
— Ты ударился головой о край ванны, когда падал. Сильно болит?
— Не знаю…
— Попробуй встать.
Он послушно поднялся на ноги, поддерживаемый девушкой и вышел из ванной. Подведя его в кровати, Кэрол осторожно уложила его на белые простыни.
— Сейчас, подожди минутку, — она бросилась к чемодану и торопливо его раскрыла. Выхватив оттуда маленькую аптечку, она вернулась к Мэтту и присела рядом. Он молчал, смотря куда-то перед собой усталыми покрасневшими глазами, пока Кэрол обрабатывала его рану.
— Ты просто переутомился. Видано ли, почти четверо суток за рулем! Все, я больше не допущу такого, ты слышишь меня? Мы будем на ночь останавливаться в мотелях и отдыхать столько, сколько потребуется.
Он молчал. Отвернувшись на бок, он закрыл глаза.
— Мэтт, тебе плохо? — взволновано спросила Кэрол.
— Голова болит, — прошептал он так тихо, что она с трудом разобрала его слова.
— Выпьешь обезболивающее?
Так и не дождавшись ответа, она наклонилась и посмотрела ему в лицо. Он спал. Вздохнув, Кэрол поцеловала его жесткие черные волосы, мокрые после душа. Осторожно, боясь его потревожить, она прилегла рядом и, разглядывая красивое измученное лицо, легонько гладила его по голове.
С тех пор, как они уехали, он был сам не свой. Мрачный, молчаливый, задумчивый. И очень грустный.
Он становился все более раздражительным и несдержанным, злился на все и на всех, по поводу и без.
Кэрол объясняла это усталостью и эмоциональным напряжением, не желая признавать настоящую причину его дурного настроения. Она чувствовала, что он так и не поверил в то, что между ней и Джеком ничего не было. Он не поверил ей.
Это приводило ее в отчаяние.
