Кэрол только внешне казалась равнодушна к тому, как он бьется, пытаясь все исправить и вернуть ее, она только делала вид, что не видит боли в его красивых синих глазах, которые на самом деле давно уже растопили ее сердце, как было всегда. Ей очень хотелось обнять его, утешить, пригласить в свою квартиру на чашечку кофе, сказать, как сильно она его любит, как ей его не хватает, как она по нему страдает. Но она не делала этого, понимая, что если позволит это себе хотя бы раз, то он уже не отстанет. Даже если он будет держать слово, не переступая «дозволенные рамки», Куртни вряд ли понравится то, что он будет бегать к Кэрол в гости.
Отчаявшись вернуть ее домой, Рэй как вроде бы смирился, но все равно не собирался оставлять девушку в покое. Он ждал ее возле университета, чтобы отвезти домой, как раньше, только теперь в другую сторону.
Кэрол очень больно было ему отказывать, видя, как сильно его этим ранит. Казалось бы, нет ничего плохого и страшного в том, если он подвезет ее, как раньше. И она соглашалась.
Он не напрашивался в гости, боясь, что она станет его еще сильнее отталкивать и не позволит даже встречать после занятий.
Но одно дело, если он время от времени будет подвозить ее домой, и совсем другое — каждый день, как он и стал делать. Кэрол пыталась ему объяснить, что это ни к чему, но он упрямился, не понимая, что такого недозволительного в его желании встречать ее после занятий. Мол, переживает он, что она по вечерам сама домой добирается, боится, что кто-нибудь обидит.
Но и здесь Кэрол была непреклонна.
Иногда — можно. Каждый день — нет. Иначе она вообще откажется от его «заботы». Рэй сник, но подчинился. Он каждый день звонил ей, пытался вести непринужденный дружеский разговор, интересуясь, как прошел день, чего новенького, как дела в университете, и тому подобное. Кэрол не отказывалась от разговоров с ним, ей самой доставляло это удовольствие, эти частые звонки скрашивали ее одинокие тоскливые вечера. Он приглашал ее покататься по городу на машине, посидеть в ресторане, сразиться на корте, словом, все, что они делали раньше, но Кэрол мягко отклоняла его предложения, ссылаясь то на усталость, то на занятость, то на плохое самочувствие.
Он понимал, что это всего лишь отговорки, и горько обижался.
— Ведь ты же встречаешься с Куртни, вы вместе куда-то ходите, общаетесь, — говорил он ей. — Почему ты отказываешь в этом мне? Разве я не имею на это право, такое же, как и Куртни? Я тоже тебя люблю, тоже хочу с тобой общаться.
