— Боже, как ты меня бесишь, отморозок! И откуда ты свалился на мою голову? И почему мамаша не забрала тебя с собой? Награждал бы ее седыми волосами и расшатанными нервами, а не меня!
— Иди на хрен, старый зануда!
— Сам иди на хрен, идиот!
Кэрол открыла рот, шокированная этой перепалкой.
— Сам найму толкового киллера, чтобы, наконец-то, прикончили тебя. Достал уже нервы трепать! — проворчал Рэндэл — старший, прикурил сигарету и невозмутимо протянул сыну. Тот спокойно взял и затянулся.
— Нет такого киллера, чтобы меня одолел, — усмехнулся Джек.
— Только деньги на ветер выкинешь!
— И в кого ты уродился таким чудовищем?
— Ясно, в кого!
Лицо Джорджа Рэндэла расплылось в улыбке, и он дружелюбно хлопнул сына по плечу.
— Эй, осторожней, больно же! Забыл, что я весь переломанный?
— Ладно, не ной, «переломанный»! Найдем этого ублюдка и переедем пару раз, размазывая его кишки по асфальту, — утешил отец. — Что б другим неповадно было! А то распоясались, имеют моего сыночка, как хотят, да еще и калечат.
— Слушай, ты, кажется, собирался уходить. Иди уже, надоел."
"— Ладно, пойду. Постарайся продержаться до завтра и не попасть опять под колеса или пулю, — съязвил Джордж Рэндэл и учтиво поклонился девушке. — Леди, приятно было познакомиться. Обязательно обдумайте мое предложение, оно стоящее, даю слово.
Кэрол снова улыбнулась ему.
— До свидания.
Джордж Рэндэл удалился, оставив ей незабываемое впечатление.
Джек, спокойно докуривая сигарету, улыбнулся девушке.
— Не обращай на него внимания.
Мой папаша любит совать нос в мои дела и личную жизнь, как и твой — в твою.
— Вы похожи, — только и смогла сказать Кэрол.
— Даже слишком, — хмыкнул он. — Будь добра, подай пепельницу.
Потушив сигарету, он оперся о здоровую руку и приподнялся. Губы его слегка скривились от боли.
— Помоги мне. Я хочу встать.
— Зачем? Тебе же, наверное, нельзя!
— Можно, — упрямо возразил он, откидывая одеяло и спуская здоровую ногу на пол. Со второй, скованной тяжелым гипсом, он не мог справиться, и, наклонившись, Кэрол помогла ему.
— Пожалуйста, подай-ка мне эту штуку, — он указал на стоявшие в углу костыли. — Один.
Девушка, сильно сомневаясь в том, что он поступает благоразумно, все же выполнила его просьбу. Держась за костыль здоровой рукой, он сделал усилие, пытаясь оторваться от постели, но только застонал от боли и с яростью отшвырнул ненавистный костыль.
— Не злись, за меня держись, — ласково сказала Кэрол и, присев, подставила плечо ему под мышку.
