– Поставьте, отставьте меня немедленно!
Ей Богу, в такой ситуации лучше упасть и разбить голову о ступеньки!
– А ты вкусно пахнешь, Анастасия Ивановна, – я чувствую горячее дыхание студента на кромке уха.
И тихо холодею от страха, понимая, что если кто-то из начальства увидит на телефоне запись, как мы с Виктором «обнимаемся». Да мне же просто никто не поверит, что я не виновата! Меня уволят…
– Руки от неё убрал! – раздаётся над головой грозный голос Макса.
Виктор отлетает в сторону, а меня на мгновение отключает и оглушает от окружающего мира.
Потому что в руках этого чертова Царицына мне так уютно и так хорошо, что я забываю, кто я, где я и какая Макс сволочь. На самом деле ничем не лучше этого Козловского! Хотя…
Да кому я вру! Самый он лу…
Царицын отпускает меня и задвигает себе за спину.
– А у нашей Анастасии Ивановны, оказывается, есть личная жизнь, – едко ухмыляется Виктор.
– Язык свой в зад себе засунь, пока я тебе не вырвал руки и не засунул туда же, – сжимает кулаки Царицын. Говорит жестко, но спокойно.
Я прижимаюсь щекой к его спине…
Щеки горят алым от стыда. Вокруг нас начинает собираться толпа.
– Тебе же капец, мужик, – склоняет голову в бок Виктор и сплёвывает. – Фамилия Айзенковский о чем-нибудь говорит?
– На сколько я знаю, – кивает Царицын, – детей у него нет.
– Ты ошибаешься… – скалится он.
– Тогда звони скорее, а то я тебя сейчас бить начну, – троллит студента Макс.
– До встречи, – с угрозой в голосе отвечает Виктор, но разворачивается и, явно психуя, уходит к своим парням.
Понимая, что драки не будет, студенты начинают рассасываться по своим маршрутам.
– Пойдём, Ась, – Макс берет меня за руку на глазах у всех.
И я не могу выдернуть руку из его, потому что он на столько уверен в своём праве, что я тоже начинаю в него верить.
Ай, тормози, Ася, все так и начиналось…
«Тут просто скользко.» – придумываю я себе новое оправдание и иду с Максом за руку до машины.
– Это тебе, – совершенно неожиданно в руках Макса появляется большой букет разноцветных тюльпанов.
– Спасибо, – покорно принимаю цветы. Чего уж мельтешить. Ужинала, целовалась, за руку шла…
– Только острожно, к себе не прислоняй, они на капоте лежали. – заботливо предупреждает меня Царицын. – Дома из душа обольёшь.
– Хорошо, – киваю. – И спасибо за то, что вмешался… Хотя… Это было бесполезно.
– Обещал мне, что обязательно расскажешь, если он не угомониться, – хмурится Макс. – А кем он приходится Айзенковскому я узнаю сам.
– Обещаю, – жму плечами.
