– Да, входи, Яна, – кивает Андрей своей секретарше.
– Вот, – она ставит перед нами на стол поднос с чёрным кофе и вазочками с мороженым, – все, как вы любите, Андрей Тихонович, – очень учтиво улыбается и, повиливая бёдрами, уходит из кабинета.
– Твоя? – стреляю в дверь глазами.
– Да так, временная-постоянная, – Андрей забирает с подноса кофе и накладывает в него мороженое чайной ложкой.
Меня внутренне дергает от этого движения. Срабатывает старый вкусовой якорь. Только один человек в моей жизни пил так кофе… Но его и так уже и так слишком много в сегодняшнем дне! Поэтому я отмахиваюсь от воспоминания, как от мухи.
– Есть теория, – продолжает свою мысль Андрей, – что у каждого мужчины должна быть «главная бывшая», такая, которую он ненавидит до изжоги и точно также хочет… во всех смыслах этого слова, – усмехается, облизывая чайную ложку.
– Да уж… – киваю ему и тоже накладываю мороженое себе в кофе.
Это ничего не значит! Мне просто так тоже ВКУСНО!
– Так вот, – приятель делает глоток, – у меня, слава Богу, такой нет.
Но есть приятные воспоминания. Помнишь Настю Гордееву? Вы с ней кружились на последнем курсе…
Я подношу чашку ко рту и ощущаю, как начинает колотиться сердце.
– Ммм… – неопределённо качаю головой.
– После юбилея института пытался за ней приударить. Знаешь… вот прямо азарт взял! – загораются глаза у Андрея. – Встречал возле института, как осел, с цветами. Она же преподавать осталась после окончания…
– И что в итоге? – хриплю и, делая вид что обжегся, прокашливаюсь.
– Да ничего… – жмёт плечами. – Вкусная и ледяная, как это мороженое. – Он зачерпывает ещё одну ложку десерта и отправляет в рот. – Кстати, кофе она так пить научила.
Я незаметно стискиваю под столом кулаки. В голове рвутся ядерные снаряды. Хочется сорваться и набить морду Андрею. Просто за то, что Гордеева, та самая «главная бывшая» в моей жизни. И от того, какая она горячая, я иногда не хочу просыпаться. Потому что в этих снах она «моя настоящая»!
– Эй! – щёлкает у меня пальцами перед носом приятель.
– Извини, – встряхиваюсь. – Задумался просто. Вспоминал, что за Гордеева.
– Ну у тебя то выбор был большой, – ржёт приятель мне в ответ. – Азиатки, метиски, мулатки, бледные и томные барышни…
– Были, да, – нехотя, признаю.
– И кто лучше? – заговорщицки понижается голос Андрей.
– Славянки, – отвечаю уверенно, пресекая интонацией дальнейшие расспросы. – Это просто субъективное мнение. Я иногда поговорить люблю, а глубоко только на родном выходит.
