Моя напарница спешит на звук и показывает жестами, что мы уже не работаем.
– Открой, это ко мне, – прошу я ее. – Андрей! – подскакиваю на ноги и выбегаю из-за витрины, буквально падая в его руки, потому что колени обмякают и подводят. – У тебя же есть там знакомые, позвони, узнай, где Макс.
– Я уже звонил, Ася, – говорит он, сжимая мои плечи.
– И? – Спрашиваю, ощущая, как внутри все обрывается.
– Они уехали на высоту чуть выше основной базы. Пока связи с ними нет. Ждут вертолеты и… будем надеется, что они были не в дороге.
– Они были не в дороге, – повторяю я за ним тупо и хлопаю глазами.
– Ася, здравствуйте…
Я оборачиваюсь на женский голос и вижу перед собой мать Макса.
– Здравствуйте, – тихо отзываюсь.
– Ася, – она, явно нервничая, делает несколько шагов ближе и мнёт в руках сумку. – Я хотела вам сказать… – запинается она, – точнее пригласить в наш дом. И ждать нашего Макса всем вместе.
Я отрицательно качаю головой.
– Извините, но нет…
– Ася, – выдыхает она тяжело. – Максимилиан – наш единственный сын.
И что бы между нами не происходило, мы его очень сильно любим. Я знаю, что вы беременны от него.
– Что? – переспрашиваю. – С чего вы взяли?
– Вы не пили за столом алкоголь, только делали вид. Носите свободные платья. Макс… он весь светится, когда о вас говорит. А сегодня нам пришлось подписывать без него некоторые документы. И…
– Я сам, – прерывает женщину Андрей. – Ася, ты являешься единственной наследницей самой большой доли в компании по завещанию.
– Что вы вообще такое говорите? – зло сжимаю я в кулаки воротник пальто Андрея.
– Какое, к черту, завещание?
Перевожу взгляд на мать Макса.
– Ася… – она зажимает рот ладонью, а глаза ее глаза начинают блестеть от слез. – Вы нас не правильно поняли…
– Вы хоть иногда можете думать не о деньгах? Или вы испугались, что внук заберёт себе ваш капитал? – несёт меня. – Но этого не будет. Потому что Макс жив. Вы! – захлёбываюсь я, а дальше совсем перестаю что-то понимать, потому что мать Макса, придерживаясь рукой за стеллаж начинает опускаться на колени.
– Мирослава Семёновна, – к ней кидается Андрей, но женщина останавливает его жестом руки.
– У вас, безусловно, есть все права нас не любить, – дрожит ее голос. – Мой муж – не самый приятный человек, который с трудом признаёт свои ошибки. И в том, что сегодня наш сын оказался там, а не с нами, целиком и полностью наша вина…
– Мирослава Семёновна, встаньте… – прошу я ее, чувствуя, что она не врет и не играет.
