И я, почему-то, очень боюсь, что сейчас они разойдутся каждый в свой дом и больше никогда не встретятся, а помочь им не имею права.
Отвлекаюсь на покупателей и боковым зрением вижу, как пара покидает наш магазин, так ничего и не купив. Меня до абсурда радует этот факт.
Потому что ей больше не нужно возвращать мужа, а он сегодня потратит заначку, напоив приятную женщину кофе…
Скорее всего, у них ничего не выйдет. Потому что обязательства окажутся сильнее. Дети, имущество, родители…
В таких случаях обычно философствуя, говорят о том, что люди бы изменили своё решение, зная, что их оставшийся срок жизни короток.
Они бы выбрали любить и быть любимыми.
Это правда? Я не знаю.
К двадцати семи годам я так и осталась дальтоником, который с трудом различает полутона человеческих решений и поступков. Для меня гораздо важнее конечная цель, достигнутая честным путём.
Мне кажется, что у нас с Максом почти честно.
Уже который раз в день я захожу в его социальные сети и смотрю старые фотографии. Из поездки он шлёт мне фотографии в месенджер.
Очень скучаю.
Пользуясь тем, в магазине временно нет покупателей, наливаю себе чай и пытаюсь засунуть в себя хотя бы бутерброд.
– Это твой мужик? – с интересом заглядывает мне через плечо моя напарница. – Красивый, – резюмирует. – А у моего, – она хихикает, – одна фотка всего в обнимку с рыбой. Ща покажу тебе, – достаёт телефон и продолжает говорить. – Они зимой щуку поймали с отцом. Потом, как дети, вокруг неё хоровод водили, типо редкость большая, – скользит она пальчиком по экрану.
На секунду замирает, подгружая ленту и первая выпавшая фотография заставляет покрыться меня холодным потом и сжаться.
– Кто это? – спрашиваю охрипшим голосом и не могу отвести взгляд от бывшей жены Макса в лыжном костюме.
– Это одна бьюти-блогер, – отмахивается моя коллега, – вооот, смотри, – с гордостью подсовывает мне фотографию мужчины в обнимку с рыбиной. Десять кило."
"– Здорово, – выдавливаю из последних сил улыбку и вскакиваю на ноги, потому что если сейчас не позвоню Максу и не услышу, что я его глупая и любимая девочка, то сойду с ума.
– Мне надо… – говорю коллеге.
– Блин, тошнит да? – провожает сочувственным взглядом она меня. – Пройдёт. У меня с дочкой до третьего месяца всего было.
Я забегаю в подсобку и набираю номер Царицына.
«Абонент временно не доступен…» – отвечает мне механический голос.
Я набираю Макса несколько раз, а потом просто плюхаюсь на стул и начинаю рыдать.
Нет, он же не мог улететь с ней.
