Ася сидит на соседнем стуле, положив голову мне на плечо. Захар, тот которого я по началу сильно не взлюбил, оказывается крупным поставщиком продуктов со складами по всей России. Мы постепенно отделяемся с ним от общего разговора и переходим на темы о потенциальным сотрудничестве.
– Макс, – вдруг неожиданно трогает меня за локоть Ася и наклоняется к уху. – А почему ты меня не зовёшь с собой в поездку?
Вопрос ставит меня в тупик. С одной стороны, конечно, можно было бы взять с собой Гордееву. И каждую ночь проводить с ней, но с другой…
– Родная, понимаешь, – пытаюсь я объяснить.
– Днём я буду очень занят. По вечерам работать с документами. А развлечений кроме лыж и сноуборда там практически нет. Оба тебе не желательны…
– Ладно, – она быстро снимает вопрос, – не напрягайся так. Я просто спросила. Никогда не была в горах.
– Мы обязательно съездим, – обещаю ей. – Только, скорее всего, в Сочи.
– Хорошо, хорошо, – она улыбается и легко целует меня в губы. – Останешься у меня сегодня?
Я, наплевав на все правила приличия и присутствие детей, жадно впиваюсь в ее рот поцелуем.
– Ты ещё спрашиваешь, – ласкаю губами по щечке и добираюсь до мочки ушка, – давай сбежим. Только вылет у меня завтра в двенадцать часов. Нужно не проспать.
– Звучит заманчиво, – мурчит мне в ответ Ася. – Я соскучилась…
– Черт… – я даже прикрываю глаза, пропуская по телу горячую волну возбуждения. – А как я то соскучился!
Гордеева, видя мое состояние, хитро посмеивается.
– И что? – ее рука скользит по моей штанине близко-близко от места, которое разрывает ширинку.
– У Макса Царицына две недели был целибат?
– Да я больше ни на кого смотреть не могу, – шиплю ей в ответ. – А будешь задавать такие гадкие вопросы, отшлепаю. И не посмотрю, что беременна.
Мы экстренно со всеми прощаемся и, как несдержанные влюблённые в конфетно-букетном периоде, сначала бурно целуемся в машине на каждом светофоре, а потом по-полной отрываемся в лифте.
– Гордеева, – оставляю несколько коротких поцелуев на ее верхней губке, – мы так до квартиры не дойдём.
Я сейчас нажму кнопку и загну тебя прямо здесь.
– Какой нетерпеливый дяденька, – дразнясь, она дует губки. – Придётся потерпеть. С беременными так нельзя.
– А, – доходит до меня, – вот в чем все дело. И часто тебя так накрывает? – интересуюсь ревниво.
– Второй раз, – отвечает она, прижимаясь ко мне всем телом. – Не боишься меня одну оставлять?
– Ась… ну извини, – убираю в лица пряди ее волос и глажу скулы. – Я же работать еду.
