"
"Теперь Сесилия смогла рассмотреть Алекса Бардока и заметить не только его огромную, мощную фигуру, что он демонстрировал, пренебрежительно расстегнув пуговицы и закатав рукава, обнажив крупные запястья бронзового цвета. Проводил много времени на солнце? Но сейчас на дворе зима, и получить такой сильный загар, находясь в Мелориде, невозможно. Ладно, оставим загар. Лицо… Сесилия, равнодушная к мужскому роду в целом, невольно сглотнула. Породистое. Это единственное определение, пришедшее ей в голову в данный момент.
Кустистые брови, грозно сведенные на переносице, гладко зачесанные волосы, непроницаемый взгляд из-под темных бровей. Впалые щеки и четко очерченный подбородок покрывала легкая щетина, а над верхней губой темнела полоска усов, привлекая внимание к тонкой усмешке.
Красив. И судя по особняку, богат. Так чего же не хватило Вивьен?
Алекс выдержал молчание, после чего медленно растянул губы в саркастической ухмылке.
– Значит, медальон тебе… вам, – его «вам» прозвучало еще пренебрежительнее, чем расстегнутая рубашка, – передала лесса Вивьен? И позвольте узнать, с какой целью?
Сесилия оторвала руки от стены и сцепила их в замок перед собой.
Маленький ридикюль, что был у нее, теперь валялся на белоснежном ковре. Нагибаться и поднимать его Сесилия не спешила. Не под этим демоническим взглядом. Не когда этот мужчина смотрит на нее так, словно выжидая, что она оступится и даст ему право на некий самосуд.
Все естество девушки противилось происходящему. Сесилия жаждала поскорее закончить разговор, вернуться в коляску и уехать в номер придорожной гостиницы, где она сможет скинуть новые и оттого тесные ботинки и расслабиться.
Хотя какое расслабиться. О подобной роскоши ей на предстоящие пару недель лучше забыть. И хорошо, если обойдется именно этим промежутком времени. Она уже мечтала поскорее уехать к себе, в Уликс, и снова зажить тихой жизнью.
Если получится после всего, что намечалось.
Вивьен предупреждала, что Бардок непрост. Жаль, что Сесилия не внимала ее предупреждениям.
Очень жаль. Тогда бы она ни за что не приехала к нему на ночь глядя, стремясь поскорее разделаться с необходимостью встречи. Выждала бы до утра.
Но за все надобно платить. И за порывистость тоже. Вот она и заплатила травмированным горлом и страхом, продолжающим удерживать ее сердце стальными щупальцами. И никак щупальца не разжать, не поддаются.
Он ждал от нее ответа, и Сесилия, не скрывая легкого недовольства, повторила:
– Я говорила ранее.
