А вот когда зонты, словно парашюты, тащат за собой хозяев, кто послабее да полегче, причем по лужам, грязи, клумбам, — становится одновременно и смешно, и страшно! Лишь бы не на дорогу, опасно ведь. Я наблюдаю за привычными для этого времени года мучениями прохожих из окна кухни, попивая горячий черный кофе, прислушиваясь к звукам из ванной комнаты.
Вероника долго и упорно сушит волосы, собирается на работу, я тоже сегодня поеду, но немного позже, не хочу вставать в утренние пробки. Четыре дня прошло с рождения Платона, пора бы появиться у Санникова на ковре и наконец узнать, есть ли у меня по-прежнему работа.
Результат анализа ДНК событием для меня не стал, я ведь взрослый человек, в чудеса не верю. Без шансов, помните? Брак не заводской, но восстановлению и ремонту не подлежит. Органы половые, как не раз отмечали девушки, привлекательные и даже весьма впечатляющие в боевой позиции, но вот если оценивать их исключительно по основной, главной функции — то тут, боюсь, ноль из десяти.
Ничего с тех пор не поменялось.
Так вот, результат меня не огорчил, а вот собственное поведение при его получении — удивило. После всех номеров, что Ксюха отмачивала, — одна связь с Тренером чего стоит, не говоря уже об ее попытках начать войну с Вероникой, — ожидал, что натыкаю дрянь носом в бумажку, как вшивого кота. Выскажу хоть что- нибудь из наболевшего за все эти месяцы, отыграюсь, но… во-первых, не так давно я отвел душу на брате Веро, а во-вторых, Ксюха извинилась, и я вдруг заверил, что не держу зла.
А потом подумал и тоже извинился, ведь дураку понятно, сама идея на ней пожениться — была глупейшей авантюрой, какую только можно придумать. Какая из нас пара? На потеху публике.
В итоге ведь в этом браке выигрышной стороной именно я оказался: избавился от навязчивого чувства, которое не давало спокойно жить многие годы. Сейчас кажется, что и не любил ее никогда. Как же не любил? Еще как! Помню ведь, как с ума сходил от ревности или восторга, когда просто виделись.
А прошло — и словно не было. Освободился.
Знаете, поверить, конечно, трудно, но любой разрыв пережить можно; даже чувства, которым едва ли не два десятилетия, проходят, правда, не без следа в душе. Борозды поначалу кровоточили так, что спятить немудрено, а потом взяли и зарубцевались. Никуда не пропали. Свои новые отношения я буду строить не с нуля, а на этих самых рытвинах, на обломках прошлого.
