Извините, если что не так. Мой адвокат свяжется с Ксюшей в самое ближайшее время. Надеюсь, мы решим вопрос полюбовно. Квартиру я ей оставлю, знаю, сколько сил и времени она в нее вложила, но, разумеется, только в том случае, если Ксюша не станет препятствовать разводу, — бесстрастным голосом говорит бывшей теще Озерский. Забирает бумагу, медленно кивает Лесе с каким-то известным только им двоим смыслом, та отвечает согласием.
Затем направляется в мою сторону, берет за руку и тянет на себя так неожиданно, что едва удается устоять на ногах.
Обнимает за плечи и ведет к лестнице, так как ни у кого из нас не осталось сил находиться на одном этаже с Санниковыми, даже в ожидании лифта.
Санников-старший орет такие страшные, неприятные слова, что даже мне становится жаль его дочь. Мой отец, конечно, тот еще козел, но таких грубостей я от него не слышала. Хотя довольно спорно, что лучше: забота и мат, или полное безразличие по всем направлениям?
Как бы там ни было, Ксюша теперь мать, ее нужно оставить в покое и дать возможность спокойно заниматься младенцем.
Молча спускаемся на первый этаж, идем к выходу, а затем на парковку. На полпути к машине Егор достает телефон и начинает кому-то звонить.
— Ничего, что я приехала? — спрашиваю.
— Не ожидал, но хорошо, что ты здесь, — кивает он. А затем в трубку: — Привет. Ага, у меня бумага. Теперь ход за тобой. Отлично, жду новостей. Спасибо, брат, — он заканчивает разговор, расправляет бумагу с ДНК-результатом на капоте машины, фотографирует и отправляет, по-видимому, своему адвокату.
После чего говорит мне: — Матвеев слово дает, что до Нового года избавит меня от любых обязательств перед Ксюшей. Он хороший адвокат, не сомневаюсь, что так и будет, — и выглядит при этом довольным, но невероятно вымотавшимся. А еще… каким-то хитрым."
"— Поздравляю, — скромно опускаю глаза. Что же он теперь мне скажет? Таким свободным, как сейчас, он еще ни разу не был с начала нашего знакомства. — Не верится, что все позади. Да? Столько страхов было, переживаний. Ты оказался прав в итоге.
— Еще не позади, — настроение у Егора приподнятое. — Мы домой или ты продолжаешь выпендриваться и делать вид, что давно забыла меня, и оказалась сегодня в роддоме совершенно случайно: там варят на первом этаже отличный кофе, и ты решила срезать через четвертый?
— Ох, — выдыхаю на его браваду. — Отличная отмазка, но, кажется, все-таки едем домой. Только при одном условии, — понимаю, что с него на этой неделе уже хватит, но боюсь упустить момент.
