Господи, что же делать? Волна стыда накрывает с головой, отчего бросает в пот. Если жена Озерского настолько обнаглела, что не постеснялась выяснить мамин адрес и заявиться с визитом, клянусь, я ей врежу. Из роддома выйти не успеет. Это наше с ней дело. Мама ни при чем! Этот поступок — за гранью. Ксюша переступила мыслимые границы!
А может, статья в журнале вышла, и мама каким-то чудом на нее наткнулась? Вроде бы на октябрь перенесли публикацию, чтобы не сглазить удачные роды, но кто ж их знает, журналистов этих.
«Мам, а как ты узнала?» — пальцы не слушаются.
Выхожу в коридор, обнаруживаю Егора в комнате со стаканом воды в руке, который он тут же мне протягивает. Принимаю и осушаю залпом. Тем временем Егор застегивает ширинку на джинсах, поднимает с пола свою майку и выворачивает на лицевую сторону.
— Блин, представляешь, мама узнала, что ты женат, — морщу лоб. — Сейчас ответит, кому следует сказать спасибо. Так надеялась, что обо всем расскажу ей, когда ты уже станешь свободным.
Он отвечает лаконично:
— Выходит, что мне.
И тут же входящее сообщение: «Все банально, дочка. Он забыл снять кольцо».
Ладони потеют. Я вскидываю глаза, не понимая, как такое могло случиться.
Нет, чушь. Егор не может забыть снять кольцо, потому что не носит его, причем так давно, что даже следа от загара не осталось.
Ничего не понимаю.
Или… начинаю догадываться.
— Ты специально? — прищуриваюсь. — Ты мне так отомстил за ошибку в прошлом?
Его лицо непроницаемо.
Разводит руками:
— Веро, я готов тебя выслушать. Хорошо, давай поговорим, я постараюсь тебя понять. Я согласен попытаться.
Я делаю шаг, а по ощущениям — проваливаюсь в пропасть. Долго лечу, все ниже и ниже, у ямы позора, кажется, вообще дна не бывает, соответственно, и конца моему падению не предвидится. Сердце останавливается, поэтому, наверное, кровь в жилах остывает, и меня бросает в холодный пот. Я просто не могу понять, не могу поверить, как так можно? Только что ведь… вместе были, говорил, что любит и доказывал действиями.
А на самом деле…
Смотрю ему в глаза, вижу, что Егор тоже нервничает, секунда на раздумья… и меня охватывает небывалой силы гнев, превратив в какую-то… бешеную фурию!
— Ты… что? — теперь наступаю я, захлебываясь от ярости. — Что сделаешь? «Постараешься»?! Одолжение мне хочешь сделать? — у меня шок, на языке сплошные междометия. Мой тон пугает меня саму.
