Почему я должна говорить со спиной?
Рейден обернулся, и я мигом пожелала, что просила об этом. Видеть его лицо было мучительно. Какая-то часть меня (подозреваю, что волчья) отчаянно нуждалась в нем. Я не была уверена, что люблю Рейдена, но я точно хочу его. Секс с ним был удивительно, невероятно хорош. Надо быть фригидной, чтобы по доброй воле отказываться от подобного.
В итоге во мне боролись два желания: убить Рейдена и изнасиловать. Нет, все же сперва изнасиловать, а потом убить. Я не некрофил."
"— Элис, — произнес он и тут же исправился: — Алиса, не начинай.
Я не против, чтобы ты работала. Но найди себе более мирное занятие.
— Какое? Вышивание крестиком?
— Не ерничай. Я не могу всегда быть рядом и оберегать тебя от неприятностей.
— Так нацепи на меня ошейник, — я дала выход гневу, игнорируя нарастающий в теле жар. — Тогда я буду послушной-послушной.
— Ты утверждала, что простила меня за это.
— И что? Простить не значит забыть. Вдруг тебя опять переклинит? Например, на почве ревности, и ты снова закуешь меня.
Или это будут трусы верности?
— Это что такое? — насупился мужчина. — У наших магов таких нет.
— И хорошо. Не стану подкидывать им идею.
Наши с оборотнем взгляды скрестились как мечи на поле битвы. Я только сейчас сообразила, что мы стоит буквально в шаге друг от друга. Когда успели приблизиться? Я не заметила.
Мы оба тяжело дышали, распаленные ссорой, а еще желанием. Глупо его отрицать. Оно пропитало воздух в кабинете, превратив его во взрывоопасную смесь.
Того и гляди рванет. Злость была лишь предлогом, очередным одним хитрым маневром природы, не бросающей попыток сблизить нас. Она снова взяла над нами верх.
Рейден, поддаваясь зову, притянул меня к себе. Его губы прижались к моим, сминая и подчиняя. Он держал крепко, опасаясь, что я буду вырываться, но я сама прильнула к мужчине и с жадностью ответила на поцелуй. Злость трансформировалась в страсть. Такую же жгучую и неудержимую.
Наваждение чистой воды накрыло нас одномоментно. Как будто небо обрушилось прямо нам на головы.
Мир перестал существовать, он потерял значение. Были только мы.
Никогда прежде я с такой силой не нуждалась в ком-то другом. Это чувство можно было сравнить с голодом. Коснуться. Лизнуть. Ощутить его вкус на губах, тепло кожи под ладонями. Впитать дыхание. Я просто не могла иначе. Прервать контакт означало умереть.
Волчица во мне подмяла человека. Она вопила о своей потребности в этом мужчине. Противиться ей не было сил.
