.» – эти мысли хозяйки тела пронзали иглами, заставляли Ксюшу вспомнить собственную мать, которая осталась там, на Земле.
Открыв глаза, девушка вздрогнула, потому что голубоглазый не стал довольствоваться лишь аудиодорожкой, а, потеснив гостей, пересел и устроился аккурат напротив того места, где находилась невеста. Его пристальный взгляд нервировал всё больше. Впрочем, если судить по время от времени пульсирующему ошейнику, не только её, но и муженька. Ощутив неловкость, девушка отвела взор.
По инерции оглядев зал, Ксю почувствовала, как сердце забилось быстрее, когда её взгляд выцепил знакомое лицо.
Темноволосый мужчина с более короткими волосами, чем принято в Бирсайском округе, смотрел на неё неотрывно, только в данный момент его глаза были самыми обычными, тёмно-карими, а вовсе не драконьими, как утром в лесу. Неужели ей тогда показалось? Но нет, не может быть! Её же почти прострелило огнём, плескавшимся в его жёлто-оранжевом светящемся взоре с продолговатыми зрачками. А сейчас... Да, никаких сомнений: его гляделки ничем не напоминали драконьи.
И как это понимать?
Однако даже в не драконьем виде здесь, на окраине Кинарии, этот мужчина всё равно бросался в глаза, сразу привлекал внимание (по крайней мере внимание Ксюши), хотя, быть может, хотел слиться с толпой. А впрочем, другие, казалось, не замечали в нём ничего необычного. Тогда что же в этом незнакомце такого, что Ксю не может игнорировать его присутствие?!
Ненависть поднялась в душе мгновенно. Этот гад помешал ей сбежать, а теперь преспокойно пирует с остальными! И плевать ему на то, что невеста обречена и только благодаря чуду может дожить до утра.
Если бы тело Лиры сейчас принадлежало ей, Ксения послала бы ему такой испепеляющий и красноречивый взгляд, чтобы у него не осталось сомнений, насколько он подгадил ей жизнь. Но тело в данный момент выводило сложный пассаж и было настроено не на агрессию, а на меланхолию.
«Чтоб вас, драконищи окаянные! – выругалась Ксю. – Нигде покоя нет».
Она посмотрела на отца, который поглядывал на незаконнорожденную дочь с явным недовольством.
И так хорошо вдруг стало. Насолить ему хоть как-то, хоть чем-то, пусть лишь так, отсрочкой приговора... Но всему есть конец, даже, казалось бы, бесконечной мелодии. Лирана взяла последнюю ноту и отняла смычок от инструмента. Последовавшая за этим пауза была прервана сначала неуверенными, но потом всё более активными аплодисментами гостей, у некоторых присутствующих в глазах стояли слёзы.
