– Пошла! – рявкнул Турин и почти втолкнул её в прямоугольное помещение, где по периметру было расставлено множество свечей, а в центре находилось что-то типа небольшого обелиска из тёмно-серого камня, украшенного множеством символов, вырезанных чьей-то искусной рукой. – Невеста прибыла! – сообщил он присутствующим куда более миролюбивым тоном.
Присутствующими оказались его жена, служитель местного культа (пожилой мужчина в просторных белоснежных одеждах, которому, собственно, и предстояло поженить брачующихся) и, разумеется, жених (куда же без него?!).
Остальные гости и члены семьи ожидали молодожёнов в большом зале, таковы обычаи в Кинарии. Жених, к слову, даже не переоделся перед бракосочетанием, так и остался в дорожном костюме. Значит, настолько не ценит невесту, раз не постарался выглядеть с иголочки? Ведь мог же сменить облачение перед торжеством. Ах да, он же намеревается почти сразу увезти её в свой замок, к чему ему лишний раз напрягаться?!"
"
Жених, невеста и жрец окружили своеобразный алтарь-обелиск, и местный священник вопросил:
– По доброй ли воле вы вступаете в брак?
Сиер Джерсис уверенно ответил, что по доброй, и перевёл взгляд прищуренных глаз на будущую жену, ожидая её ответа.
Ксю хотела отказаться, открыла было рот, но ошейник сжался на горле, напоминая, что подбирать слова нужно очень тщательно. Беспомощно оглянувшись на Тиру (всё-таки единственная женщина), которая в этот момент предательски отвела глаза, Ксения лишь безмолвно кивнула.
А вдруг прокатит? Если она не произнесла согласия вслух, может, потом как-то удастся выкрутиться?
И церемония началась...
Жрец принялся читать причудливые заклинания, от которых у Ксении точно сломался бы язык, – и символы на обелиске засветились бледно-золотым. Разворачивавшееся действо было окутано флёром некой потусторонней торжественности и волшебства, это вам не рядовая роспись в ЗАГСе.
Если бы предстоящий брак не был для Ксю приговором, она бы даже залюбовалась и прониклась атмосферой, а так... Каждое произнесённое слово священнослужителя приближало катастрофу и усиливало панику. Девушка метнула взгляд в сторону дверей – и свет померк у неё перед глазами от внезапного и почти нестерпимого приступа боли, когда ошейник и обруч в унисон сдавили голову и шею, лучше любых слов предостерегая даже не рыпаться.
