Ищу в них злость или обиду, но нет, полный штиль. Лишь где-то в самой глубине плещется что-то мне непонятное. Болезненно тоскливое.
— А если бы на моем месте был кто-то другой? Тоже бы согласилась?
Удивленно распахиваю глаза. Он сейчас что, шутит? Да нет, не может быть. Но его лицо остается серьезным. Это ревность?
Я запуталась. Что ж ты такой сложный, Дмитрий? Дал бы хоть шпаргалку.
— Если бы на твоем месте был кто-то другой, — улыбаюсь и невесомо касаюсь его губ своими, — я бы обратилась к тебе. И только к тебе.
— Почему?
— Ты сейчас напрашиваешься на комплименты? — лукаво усмехаюсь. Он сейчас такой отрытый, искренний и уязвимый, что невольно хочется пожалеть. Прижать к себе и просто поделиться теплом.
— Прости меня, — выдыхает Дмитрий и сокрушенно качает головой. — Я такой идиот. Наворотил сам не знаю что и зачем.
— Дим, ты чего? — В груди болезненно давит, зеркально отражая его состояние.
Пересаживаюсь к нему на кровать и обнимаю.
— Я просто боялся, что ты не захочешь со мной быть, поэтому и придумал эту идиотскую сделку.
Откровения неожиданно задевают за живое. Глубоко вздыхаю и выдыхаю. На глаза отчего-то набегают слезы.
— Но больше не могу следовать ее условиям. Да и не хочу тоже. — Его голос звучит все тише, а надрыв становится все больше. Чувствую, как ему тяжело и прижимаюсь теснее. — Я аннулирую все условия с твоей стороны. Ты свободна и ничего мне не должна.
— И чего ты от меня ждешь? — улыбаюсь и кладу подбородок на его плечо. — Хочешь меня прогнать? Не выйдет.
— Я выиграю этот суд в любом случае, — с сомнением поясняет он.
— А я, пожалуй, все же останусь. Если ты не против.
— Не против.
— Ложись спать. Утро вечера мудренее.
Не спорит. Даже помогает себя раздеть. Но, когда я собираюсь уйти, сгребает в охапку и укладывает рядом с собой. Я невольно напрягаюсь, не желая близости в таком его состоянии, но Дима и не претендует. Укладывается поудобнее, утыкается мне в волосы и засыпает, крепко обнимая меня.
Улыбаюсь, как дурочка, и боюсь пошевелиться.
Так хорошо и уютно в его объятиях. Я, конечно, понимаю, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Но как-то не готова была к подобным откровениям. Дмитрий обнажился перед мной, открыл свою душу, а я? Смогу ли сделать тоже самое для него? Не знаю..."
"Я даже не думала об этом. Некогда было проанализировать наши странные отношения. В постоянных переживаниях за сына совсем упустила из виду одну важную деталь. Насколько Дмитрий стал мне близок.
