Не думал пока на базе какой станции будешь проводить испытания? А то я сейчас договорюсь, а у тебя может уже какие-нибудь планы уже есть.
— Пока нет, но я думал договариваться с той, что преимущественно возит к нам пациентов, там хоть какие-то знакомые лица есть."
"— Это станция имени Пирогова, та, что на Госпитальной? — уточнил Обухов.
— Да, она, — кивнул я.
— Я скажу тогда главному знахарю, что ты придёшь, — сказал Обухов. Увидев, как я открываю рот, сразу добавил, — да, я знаю, что ты человек взрослый, самостоятельный, но, если я первый ему расскажу об испытаниях, тебе же будет проще потом.
— Ну ладно, хорошо, — ответил я. Сидит мои мысли читает, совести совсем нет.
— «Ну ла-а-адно», — перековеркал он меня. — Разрешил он мне, видите ли, деловой. Что там с мазями и анестетиками лучше расскажи.
— С ними всё в порядке, все довольны, — пожал я плечами. Можно подумать, что могло быть как-то по-другому. — Прикажете составить отчёт раньше назначенного срока?
— Нет, торопиться не надо, работаем по графику, — махнул рукой Степан Митрофанович.
— С лечебницей там на какой стадии? Не закончил ещё с обучением?
— В процессе. Осталось третье занятие у двух групп знахарей провести и ликбез можно считать оконченным.
— Ликбез — это хорошо, — произнёс Обухов, откинувшись на спинку кресла. — По-хорошему надо организовать нормальное обучение. До введения этого предмета в имеющихся учебных заведениях империи ещё как до Поднебесной верхом на поросёнке, а лекарей и знахарей можно начать просвещать уже сейчас.
Давай этот вопрос пока оставим на некоторое время. Вот подадим отчёт в министерство, получим одобрение, тогда будет совсем другой разговор. Готовься к нему морально.
— А все эти темы на коллегии лекарей обсуждаться не будут? — решил я уточнить. Меня этот вопрос теперь волновал почему-то даже больше, чем реакция министерства. Те далеко, а Захарьин и Гааз совсем близко, и они меня точно не любят. Хотя Гааз это тщательно скрывает.
— С этим вопросом я буду сам разбираться, — сказал Обухов, глядя мечтательно куда-то вдаль.
— Если захотят твоей крови, тогда позовём. Гусиным жиром намажешься и будешь выскальзывать из их цепких лап, пока не добьёшься своего. Я тебе буду помогать, уже никуда не денусь раз начал.
— Спасибо вам Степан Митрофанович, — я склонил голову в знак благодарности и уважения. — Ваша помощь для меня неоценима.
— Это твои деяния неоценимы, Александр Петрович, — хмыкнул он.
