Глава 7.4
А в квартире меня ждала очередная неприятность. Флют поник так сильно, что верхний листочек касался земли. Я уже поняла, что рост нарисованного магического растения завязан на настроении герцога Буркингемского, поэтому первым делом позвала призрака:
- Ваша светлость?! Что у вас случилось?!
Ответом мне была тишина.
Я покричала еще немного. И еще. Но герцог молчал. Только у флюта прямо на глазах высох и свалился нижний листочек. Я запаниковала. Что делать-то?
- Ваша светлость, - заорала я во всю мощь легких, - если вы прямо сейчас не придете, я сниму портреты! Вы слышали?!
- Слышал, - безжизненный, равнодушный голос прозвучал совсем тихо.
- Снимай... Мне уже все равно...
- Да что с вами всеми такое?! - вспылила я. - Хараш и Луиш не хотят делать детскую площадку, вы хандрите, и из-за этого вянет флют. А если флют завянет, то меня казнят! А мне умирать совсем не хочется! Я ни в чем не виновата! Это не я построила город, в котором все мэры воруют и обманывают! Это не я жила здесь и ничего не делала!
Я кричала, выплескивая эмоции.
Почему никто не хочет мне помочь?! Когда мы открывали пиццерию, Луиш и Хараш клялись что готовы работать с утра до ночи, чтобы помочь мне. А сейчас все забыли. Конечно, зачем Луишу помогать мне, если я уже исполнила его мечту? Теперь у него процветающая пиццерия, а не крошечное кафе в подвале. Зачем Харашу помогать мне, если доходы от пиццерии такие, что ему уже можно не работать секретарем.
А про герцога Буркнигемского мне, вообще, думать не хочется.
Он-то и заварил всю эту кашу! Это из-за него в городе процветают публичные дома, питейные заведения и казино! И это он толкает мэров на кривую дорожку, я же помню, как он предлагал мне гульнуть в первую же ночь!
Мне было так больно. Я чувствовала себя брошенной и преданной, одинокой и выброшенной из жизни тех, кому доверяла, как использованная вещь.
Я кинулась на постель, обняла подушку и разрыдалась. Громко, безудержно, воя и всхлипывая. А потом долго успокаивалась, обнимая подушку и чувствуя страшный упадок сил.
Паршиво начавшийся день не мог закончится иначе.
Утром я проснулась от того, что мне страшно хотелось пить. Лицо вспухло подушкой, глаза стали узкими щелочками, через которые я ничего толком не видела. Пришлось долго плескать в лицо холодной водой чтобы привести себя в более-менее нормальный вид. Из зеркала на меня смотрела одутловатая и покрасневшая Сью.
Нечего было думать, чтобы выйти в таком виде на люди. И я вернулась в постель.
