Та будто чёрта в трубке увидела. Душу сдавило неприятное предчувствие. Ася закрыла мембрану рукой. Кивок с вопросом губами:
— Кто?
Можно было не спрашивать. Кого ещё прислуга дома боялась, как огня? Но надежда, что это не он, оставалась.
Юля в ответ прошептала суть слышно:
— Кирилл Артёмович. Очень злой. Кричал на меня.
В животе моментально образовался тянущий узел. В груди леденящий холод. В глазах паника. Как успокоиться и поговорить не на повышенных тонах, не проболтаться о том, что узнала. Тимур протянул руку.
Большая горячая ладонь пожала холодную узкую. В синих глазах плескалось море. Если бы можно было передать рукопожатием собственную уверенность. Он беззвучно проговорил:
— Не бойся. Я рядом!
Глубокий вдох и на выдохе:
— Что ты хотел?
А сама мечтала запустить трубку в стену, ещё лучше в голову предателя, скрывшегося за много тысяч километров.
— Как дела, любимый, когда приедешь? Можно от тебя не ждать? — Кирилл насмехался, но в голосе чувствовалась горечь.
Пришлось сомкнуть веки, чтобы не видеть его лицо перед глазами.
— Мне совершенно плевать, как проходит ваш с Оксаной отдых.
— А с чего ты взяла, что я отдыхаю? Тем более с дочерью твоей подруги? — Цинизм зашкаливал.
— Она любит присылать фотографии... — Показать насколько ""плевать"", не смогла. Даже на хохоток не было сил, боялась скатиться в истерику. — Ты очень мило смотришься, поглаживая её животик.
Небольшая пауза насмешила. Кирилл не знал о милых шалостях любимой шлюшки. Решила избавить его от очередного вранья:
— Про то, что «это не то, что.
..», даже не начинай. Я слишком многое узнала за эти дни. О заявлении на развод, на который ты подал, тоже.
Взгляд Султана заставил отбросить злость и включить голову. Последних слов не вернуть. Нина должна была доложить о визите в компанию. Говорить об этом не хотела.
— Я вижу, что ты не в состоянии говорить. Прилетишь, всё обсудим. И, пожалуйста, прекрати терроризировать прислугу.
— Я узнал много странного...
Ася перебила:
— А я сказала, что ничего не хочу от тебя слышать!
— Что бы ты ни думала, я очень сильно тебя люблю!"
"Странно слышать Демарина заикающимся.
Горло сдавил спазм. Мозг закипал. Как можно говорить о любви и предавать? Еле смогла продавить:
— Странная у тебя любовь… — отключила и брезгливо отбросила трубку, словно боялась вымазаться гнилой субстанцией.
Больно. Дышать получалось через раз. Стоило вспомнить Демарина, каким тот был полгода назад, и сердце рвало на куски. Она стянула лиф серого платья.
