– Не знаю, кто вы, но спасибо за помощь.
Они не заметили вспышки. Не заметили, как поднялся на ноги крестьянин, в глазах которого больше не было испуга. Как искры заплясали вокруг подушечек его пальцев, превращаясь в сгусток пламени. Как огненная смерть помчалась сквозь воздух, безошибочно выбрав жертву. Бенуа упал рядом со своим конем, прижимая руку к груди и жадно хватая ртом воздух.
– Вы попытались, – с трудом выдохнул он.
Губы так и не сомкнулись, взгляд застыл, пальцы выпустили рукоять меча.
Шокированный произошедшим, герцог развернулся слишком поздно.
Притворившийся крестьянином агент успел увидеть, что против этого врага магия бессильна, и воспользовался более безотказным оружием. Болт арбалета, прежде припрятанного в корзине, одинаково легко убивал магов и обычных людей. Хотелось бы сказать, что вся прошлая (или будущая?) жизнь пронеслась перед глазами, но доли секунды хватило лишь на отстраненное осознание, что смерть неизбежна, и Левансии придется как-то справляться без него.
Он сам не понял, откуда появился Мэтью.
Сперва даже не осознал, что это был именно Мэтью, просто внезапно увеличивающийся в размерах шар заслонила чья-то спина. Потом они оба упали. На сей раз пламя сформировалось на кончиках пальцев легко, практически само собой, и герцог без сантиментов запустил им в лжекрестьянина. Попал точно в цель – не зря все-таки тренировался с метательными ножами. Агент лорда Маркуса рухнул как подкошенный. Дайон, создавший на бегу второй смертоносный шар, так и не отправил его в полет.
Убедившись, что оружие больше не потребуется, он предоставил магической энергии рассеяться и поспешил назад.
Мэтью лежал на спине, странно раскинув руки и тяжело дыша. Из живота торчал черный арбалетный болт, кровь пропитала рубашку и капала на траву. Дайон опустился рядом на колени, сжал ладонь юноши. Тот медленно повернул голову и слабо улыбнулся.
– Я знал, что, скорее всего, погибну до конца Смуты… – Голос был слабый, Дайон скорее угадывал, чем слышал отдельные слова.
– Правда, думал, в битве… как герой…
– Ты – герой, – отрезал Дайон, торопясь стереть ладонью слезы, предательски застилающие глаза. Умирающий не должен видеть чужую скорбь.
Кажется, Мэтью кивнул, но герцог не мог бы утверждать с уверенностью: движения были едва уловимые."
"– По крайней мере… если встречусь там с мамой… – он несколько раз втянул воздух через рот и продолжил, – смогу сказать, что спас товарища.
– Скажи ей, что спас своего герцога.
