Казалось, что до этого мы ехали опасно быстро, но я ошибалась. Приходится крепко закрыть глаза, чтобы не видеть дорогу и жуткие маневры Клима. Он курит одну за одной, приоткрыв окно. Шум ветра практически оглушает, а его температура наживую сдирает кожу.
Дорога до общаги становится настоящей пыткой. И судя по побелевшим костяшкам пальцев Клима на руле, не только для меня. Я его не понимаю. Да и себя тоже. И хочется, и колется. Даже не так. Режется.
Не знаю… Я запуталась…
Машина с визгом останавливается перед общежитием, но двери все еще закрыты.
Не поворачиваю головы. Клим молчит, но через мгновение его рычание бьет наотмашь:
– Фамилию я узнал от твоих конченых пьяных друзей, после того, как отвез тебя домой в первый вечер. Цвет волос выглядит ненатурально. У тебя слишком светлые брови, да и глаза… Ладно, похер! Нравится считать себя бедной и всеми обманутой? Валяй! Я лезть не буду. Ты показалась мне интересной, Аня, но я не думал, что ты такая психованная и неуверенная в себе.
Он нажимает на кнопку разблокировки дверей:
– Чего сидишь? Беги.
Я тебя не держу. Или помочь выйти? Ах да! Ты считаешь меня больным на голову маньяком-преследователем. Может, трахнуть тебя напоследок, чтобы оправдать ожидания? Так ведут себя такие, как я?!
Больно. Каждое слово ранит… Дрожащими пальцами тяну на себя ручку двери.
– Ты так и останешься одна, если не научишься верить людям и продолжишь смотреть на все только в черно-белых цветах, – произносит он мне вслед.
Хлопаю дверью.
Я вижу все только в черном…
Как только вхожу в комнату, хочется начать крушить все вокруг.
От бессилия. От безысходности. От ненависти к… Нет, не к Никите. К себе.
Я его обидела. Точно обидела. А была ли причина? Что я о нем знаю? Совсем немного. Он кажется редкостным козлом, но это может быть правдой лишь отчасти. Наверное… Клим холодный, резкий, упрямый, но если быть объективной… Что плохого он сделал мне?
Черт возьми! О чем я думаю? Почему я об этом думаю?
Падаю на постель лицом в подушку. Закрываю глаза и вижу ту сцену на заправке.
Кофе и маффины? Куда он меня вез? Вряд ли убивать, верно? Может быть, хотел показать что-то?
Теперь я этого не узнаю. Трусиха.
Страх новизны. Страх боли. Страх разочарования.
Где-то в сумке жужжит телефон. Не хочу никого слышать, но достаю разрывающийся мобильник.
Мама…
Принимаю звонок, потому что если этого не сделать, то можно очень сильно пожалеть.
– Алло.
– Привет, дочь. Как дела? Как в универе?
– Привет. Все нормально.
